Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Появление Кэсси прерывает разговор, и пока сестра берёт у него чашку и соглашается отведать свежую булочку, я успеваю заметить то, что ускользало всё это время от моего взгляда. Эви всё ещё необыкновенно бледна, напряжена и решительна. И я понимаю, что история с испорченными и безжалостно выброшенными туфлями – присказка, а сказка, и не факт, что добрая и со счастливым концом, ждёт впереди.

– Сегодня рано утром я разговаривала с отцом, – подтверждает подозрения сестра. – Лайла, я понимаю, что тебе может не понравиться то, что я сделала.

Но ждать, когда ты придёшь в себя и позаботишься о нас обеих, я не могла. Прости, но то, что я сделала, я должна была сделать уже давно. Или ты, но ты не смогла, не сумела бы, и я…

Она запинается, повторяется и путается всё больше. Кэсси вновь получает её чашку с морсом и наказ не беспокоить нас как минимум полчаса. Я покрываюсь холодным потом. Никогда я не видела, чтобы сестра прятала от меня глаза и так отчаянно краснела.

– Говори, наконец, что ты сделала, Эви? Что ты натворила?

Она фыркает и криво улыбается.

– Восьмилетняя Каллиста уже строит глазки Николасу, я сама видела, – бессвязный шёпот пугает, но тут сестра вскидывает голову и решительно встаёт с кресла. – Я должна была защитить наши интересы, и я это сделала. Даже если ты возненавидишь меня за это.

Я молча жду.

– Две недели назад я была на свадьбе Клер. Родители были счастливы сбыть с рук засидевшуюся в девках дочь. Так и говорили, ну ты знаешь, во время испытательных тостов.

Она оскорбления выдержала, молодец, и в спальню молодые ушли сами, без соглядатаев.

Я вдруг вспоминаю, что Клер – моя ровесница, мы родились с ней в один день. Эви старше на целых три года, и слушать такое ей наверняка не понравилось.

– Хорошо, что ты понимаешь, – говорит она, заметив мой взгляд. – На торжестве я познакомилась с одним молодым человеком. Он произвёл на меня приятное впечатление. Его зовут Ронни. Простецкое имя, но он просил называть себя именно так.

Она мило краснеет, и у меня холодеют руки.

Я вдруг понимаю, что скоро потеряю сестру. Что больше не будет дней, наполненных уютным молчанием, подшучиванием и нашими любимыми перепалками. Она уедет к этому Ронни, и я лишусь близкого человека, которому без сомнений доверила бы свою жизнь.

Но кольнувшее сердце сожаление и страх остаться одной – настоящая подлость, а чувствовать иначе, радоваться за сестру я сейчас не могу.

– У Ронни есть брат, – продолжает сестра. – Его зовут Хорн.