Семь фунтов брамсельного ветра

Мальчишка понял, стал помогать, мы вместе уложили дерновый пласт на глину. Выпрямились.

– А не слишком заметно? – Он опасливо глянул из-за плеча. – Вдруг разроет кто-нибудь. Назло…

– Кто не знает, не обратит внимания…

Кажется, мальчишка всхлипнул. Чуть-чуть.

– Знаешь, все-таки хорошо, что он жил на свете, – сказала я. – Он тебя радовал. Ты будешь его помнить. И получится, будто он все еще живет…

Мальчишка то ли кивнул, то ли уронил голову. Шепнул:

– Да… Я… наверно, буду сюда приходить…

– А как его звали… то есть как зовут?

– Как по правде, не знаю.

А я звал “Умка”. Он откликался.

– Значит, Умка и есть… А тебя как звать?

Он сказал без охоты, но сразу:

– Лоська.

– Это… от какого полного имени?

– Все-во-лод… – толчками выдохнул он шепот.

– Тогда почему не Сева? – Я говорила, чтобы отвлечь его, потому что боялась: вдруг заплачет (да и сама могла).

– Не знаю… – устало выговорил Лоська. – Так зовут с давних пор… А иногда – “Лосёнок”. Это мама…

В нем, несмотря на беспризорный вид, не было никакой ощетиненности.

К другому такому попробуй сунуться с вопросами, пошлет на край света и еще добавит вслед. А этот… может, просто обмяк от горя?.. Имя “Лосёнок” ему подходило. Такой же лобастый, губастый, с тонкими ногами-руками и, кажется, доверчивый. Ну, наверно, не со всяким доверчивый, но со мной-то по-хорошему…

– А я Женя. – И добавила, чтобы внести ясность. – Мезенцева.

Лоська понял. И, кажется, чуть улыбнулся:

– Я сперва подумал, что ты парень.

Не разглядел.

– Немудрено… – хмыкнула я. В самом деле – волосы, подстриженные по уши, джинсы, мальчишечья футболка. И под футболкой… ничегошеньки незаметно. Разве если только очень приглядеться…

– Нет, теперь-то я понял, – Лоська улыбнулся заметнее. – Парни такими не бывают.

– Какими “такими”?

– Ну… ты заботливая. – И он втянул воздух носом-картошкой.

Я с облечением сменила тон:

– Да. Очень заботливая. И главная забота о твоем умывании.

Посмотри, ты весь перемазанный.

Он и правда был в земле и глине, в травяном соке, в прилипших стеблях и листиках. Даже в волосах глиняные крошки.

Лоська не стал спорить.

– Да, здесь недалеко есть колонка.

– Какая колонка! Тебе надо в ванну с головой!

– Во-первых, – сказал Лоська отчетливо, – нет у нас дома никакой ванны. Во-вторых, я не смогу попасть домой. Я забыл надеть на шею ключ, захлопнул дверь, а мама придет лишь вечером.