Огненная избранница Альфы

– Мы можем её навестить, дорогая сестра Эленика?

– Если Всеблагая благословит, – безмятежно ответили Эленика, зная наверняка, что Душенька ни за что не позволит вольности женщине, забывшей, а то и никогда не знавшей имя Творца, топающей по коридорам, как стая безбожников-волколаков, сократившей данное ей при рождении имя великой святой до клички, присталой даже не маленькой девочке, а собаке.

Остановившись у двери в парадные покои, где аббатиса всегда принимала гостей, Эленика напомнила:

– К госпоже обращайтесь Всеблагая, зайдя внутрь, перекрестите лоб, поклонитесь иконам по всем пяти углам, в лицо аббатисе пристально не смотрите, не тратьте время на похвалы её красоте, она такого не любит.

Говорите чётко, по делу, не спорьте и не просите переменить решение – через уста Всеблагой с вами будет говорить бог.

– Бог? – недоумённо повторила Фица.

– Не Творец, разумеется, а один из богов, – уточнила Эленика и осторожно постучала в дверь.

– А вы, что же, не пойдёте внутрь, сестра? – Маленькая женщина промокнула лоб платком.

Её красные щёки свидетельствовали, как жарко ей стоять здесь в своей шубе.

– Всеблагая сестра Брындуша пожелала побеседовать с вами наедине, а мне дала поручения. Справившись с ними, я вернусь и провожу вас до кареты.

– А как же Агнешка?

Эленика позволила себе закатить глаза.

– Вы и правда верите, что боги захотят отпустить в мир ту, кого уже одарили талантами на порядок больше других?

Глава 3.

Фица. Посланница

Седмицу назад.

Богдания, благословенная столица Южнории.

Зимний дворец Сташевских

Забрать старшую дочь из монастыря Григораш Сташевский мог поручить многим, только свистни – помощники тотчас бы нашлись и даже подрались бы за право угодить Его Высочайшей Светлости в надежде на щедрость, которой тот славился среди своих и чужих людей. Да только немногие из тех, кому герцог доверял дела тайные и деликатные, обладали ещё и необходимым для выполнения данного поручения качеством – герцог нуждался не в посланнике, а в посланнице.

Мужчина видный, дородный, большой человек во всех смыслах слова, с недобрым нравом, Григораш долго и витиевато проклинал «ведьм, которые к себе мужчин даже на порог не пускают». Не удосужившись запахнуть накинутый на плечи халат, он ходил полуголым по спальне, размахивал руками и потрясал письмом с очередным отказом, полученным от «проклятой Брыньки».