Синева

У маминого зеркала, словно на боевом посту, как говорил папа, опять-таки в идеальном порядке выстроились тюбики с губной помадой, баночки с      тенями и      тушью, всякие склянки с кремами.

Но чижа и там не было.

Не было его и под широкой кроватью, где сиротливо пылились папины гантели, не было его и в шкафу, и на стеллажах с книгами.

– Где же чиж? – вопрошал, вскидывая пенсне, Иван Карлыч.

– Аида на кухню!

Кухня была предметом гордости и мамы, и папы. У мамы здесь, как и во всей квартире, был идеальный порядок, кастрюльки сияли никелированными боками, всевозможные баночки и коробочки для приправ громоздились в таком количестве, точно родители собирались в ближайшем будущем перейти на изготовление блюд только из одних приправ.

Правда, Тимоша знал, что в этих коробочках можно найти

всё что угодно – от мелких гвоздей до электрических пробок включительно,– но только не приправы.

Папа в своё время решил придать кухне вид деревенской избы.

Одну стенку он обил закопчёнными досками, чтобы в кухне, как он говорил, сформировались разные зоны – зона приготовления и зона принятия пищи. А со временем, может, выкроилась бы и третья зона – послеобеденного отдыха.

Все зоны должны были пересекаться у кухонного стола. Вот здесь-то, на кухонном столе, Будильник, Тимоша и Иван Карлыч увидели клетку, накрытую большим пёстрым маминым платком.

Тимоша торопливо стащил платок с металлических прутьев.

И тут все трое ахнули!

Глава четвертая

Чижик

– пыжик

Клетка была снаружи так густо оклеена цветными вырезками из рекламных проспектов и иностранных журналов, что невозможно было разглядеть, кто внутри.

На фотографиях сверкали никелем и лаком мотоциклы, матово чернели магнитофоны, свернувшись улитками, громоздились наушники, оскаливались клавишами какие-то неведомые музыкальные инструменты.

Надписи на всех языках рябили в глазах так густо, что и дверца не сразу отыскалась.

Иван Карлыч осторожно постучал в эту заклеенную Дверцу:

– Алло… Алло… Простите…

В клетке что-то зашуршало, и хриплый голос не очень-то вежливо спросил:

– Чего надо?

Не успели они ответить, как дверца распахнулась и

в её проёме появился (а может, появилась?)… А вот кто появился, было трудно сказать! Тут Тимоша, Сурок и Будильник ахнули во второй раз.