Синий треугольник

И хорошо бы принять душ… Хотя какой душ в этой постройке девятнадцатого века? Дом явно из купеческой эпохи. Кирпичный низ, деревянный верх с карнизами и наличниками из резных узоров и завитков. Все это изрядно покосившееся и поломанное.

Странно, что Альберт обитает в таком непрестижном жилище. При встрече он показался мне преуспевающим бизнесменом.

Ерошка выжидательно топтался рядом.

– Ну… давай. – покорился я обстоятельствам. – А не сопрут чемодан из сарая?

Он, кажется, слегка обиделся:

– Здесь такого сроду не бывало!

На двери утонувшего в зарослях сарайчика был такой же замок, что и на крыльце.

Но он послушался Ерошку сразу. В прорезанном тонкими лучами полумраке пахло березовыми дровами. Кто-то копошился в дальнем углу. Ерошка пристроил чемодан у поленницы. Мы опять вышли на солнце.

Было очень тихо на дворе. И пусто. Лишь бродили в траве две пыльные, помеченные чернильным крапом курицы. Да еще прошел от крыльца к забору серо-полосатый большой кот.

– Кис-кис! – обрадованно сказал ему Ерошка.

Но кот дернул кончиком хвоста и пропал в кленовой зелени. Ерошка смущенно посмотрел на меня.

„Ну а что дальше?“ – подумалось мне.

А он сказал:

– Идем, да?

– М-м… а куда идем-то?

– Разве вы не хотели погулять по городу?

„А разве я тебе про это говорил?“ Впрочем, спорить я не стал. Только спросил:

– Ты что, собираешься сопровождать меня?

Он слегка удивился:

– А зачем же я т… вас встречал тогда? Или… вы не хотите?

– Да нет, отчего же. Пойдем. Вдвоем веселее… – Неловко было вот так сразу взять и отшить мальчишку.

И, к тому же, где я его потом найду, когда вернусь за чемоданом?.. Но это были „внешние“ соображения. А глубоко внутри шевелилась догадка, что у моей встречи с Ерошкой есть какая-то сюжетная зацепка. Впрочем, в догадке этой не было беспокойства. Мной овладела беззаботность человека, который оставил все хлопоты и вырвался в долгожданный отпуск: теперь куда ни пойдешь, что ни сделаешь – все будет славно.

Ерошка откровенно обрадовался моему согласию.

Подпрыгнул. Сырые кеды его опять чавкнули. Он их сбросил, поочередно дрыгнув ногами. Поднял, повертел у лица и… зашвырнул к забору, в лопухи.

– Босиком потопаешь? – с пониманием спросил я.

– А чего такого…

– Да ничего. Я тоже так любил когда-то… Гляди только ногу не наколи.

– Не-а… – Ерошка с удовольствием пошевелил босыми ступнями. Они были светлее загорелых щиколоток. На левой ступне маленький прямой мизинец слегка оттопыривался.