Синий. Сапфировая загадка

– Да… Войдите! – послышался весёлый и несколько рассеянный голос Ласло Интригио – «главы семейства», как его с изрядной долей иронии называла супруга.

Тибо заглянул в кабинет.

Ласло, элегантный светлоглазый мужчина с каштановыми волосами, острым подбородком и усиками искателя приключений прошлых времён, увлечённо смотрел в монитор.

– А, Тибо, можешь подождать минутку?

– Откровенно говоря, синьор Интригио…

– Я играю в шашки с кузеном Малькольмом из Эдинбурга. – Ласло Интригио на секунду оторвал взгляд от экрана компьютера и улыбнулся.

 – Его превосходная игра вызывала у меня, мягко говоря, недоумение! – объяснил он, сияя от удовольствия. – Так что я тайком забрался в его компьютер и обнаружил, что он скачал себе в помощники программу, которая диктует ему ходы… Ты представляешь? Старый пройдоха!

– Понимаю, синьор, но…

– И знаешь, что я тогда сделал, Тибо? Я тихонько перенастроил программу на режим «Шимпанзе», так что теперь дорогой кузен снова играет как прежде… то есть как не слишком развитый примат… Вот умора!

С этими словами Ласло расхохотался.

Тибо счёл необходимым сделать пару шагов до ковра, чтобы показать хозяину письмо на маленьком серебряном подносе. В ярком свете ламп в кабинете Ласло явственно виднелся выбитый на бумаге изящный, с завитушками вопросительный знак.

Увидев поднос с письмом, Ласло мигом вскочил на ноги и вытаращил глаза.

– Послание от тёти Эдны! – объявил он.

– С вашего позволения, синьор… – вставил Тибо. – Сегодня ужин подавать в зале с часами?

– Само собой, Тибо! Ровно в восемь, как велит семейная традиция!

2.

 Куда лежит путь?

Ровно в восемь вечера на втором этаже тринадцать настенных часов принялись разом звонить на все голоса – именно они дали название самой загадочной комнате в доме семьи Интригио. На какофонические трели жалобно отозвался Орвиль, старая гончая собака семьи Интригио. Ласло появился в безупречном смокинге, возможно, лишь чуточку тесном на талии – как напоминание о том, насколько давно его владелец не был в деле.

И в особенности о том, как он тем временем налегал на копчёности и сыры.

– Папа! – воскликнул десятилетний Маркус, самый юный член семьи, которого тяга к маятникам и их таинственному устройству привела сюда первым. Он обладал настоящим талантом к механизмам и мог меньше, чем за двенадцать секунд, непоправимо испортить любой из них. На мальчике был маленький смокинг, сшитый по фигуре семейным портным мистером Пикельманом.