Цена твоей беременности

Конечно, ни гулять, ни выбирать я не собиралась – тупо боюсь потеряться в огромном доме. И… И любопытство – болезнь каждой женщины, поэтому я, каким бы не был мой поступок неправильным, далеко не ушла и осталась стоять за аркой холла. В моем случае любая информация имеет ценность. Примерно как вода в пустыне.

– И как ты таких находишь? – насмешливо спросила женщина, которая мне нравилась, но аккурат до этого момента. – Вкус у тебя окончально испортился, дорогой.

Как удачно я устроилась! И вид на супругов открывался отличный, и акустика меня радовала.

Жаль, попкорна нет. Или же запасной двери, из которой можно по-тихому сбежать к себе.

– Да что ты говоришь, Ангелина? – притворно удивился Дмитрий Сергеевич. – Ужас какой. Но оставим лирику: ты приехала сообщить мне лишь то, что по твоему мнению, у меня испортился вкус?!

– Не только, – ничуть не испугалась жена босса.

– Тогда просвяти же меня, – Воскресенский будто бы выплюнул эти слова.

– Я решила, что нам пора наладить наш брак, тем более что… – Ангелина запнулась и возмущенно прошипела, когда он внезапно обхватил ее подбородок рукой, вглядываясь в глаза женщины: – Ты что это делаешь? Отпусти меня!

– Вроде зрачок в норме – травку не курила, перегаром не несет – не пила.

Странно… – и босс, словно бы брезговал ее даже трогать, убрал ладони и отошел от нее. – С отцом поссорилась? Любовник бросил?

– Дима, я просто хочу начать все сначала, понимаешь? Я поняла свои ошибки, я исправлюсь…

– Замолчи. Не зли меня еще больше, Громова.

Сейчас я вызову такси, и ты уберешься туда, откуда пришла.

И Дмитрий Сергеевич даже открыл дверь, недвусмысленно указывая, что ей следует сделать. Но Ангелина Громова явно не из тех, кто так легко сдается, потому что в ход пошла тяжелая артиллерия в виде слез и жалобного:

– Я соскучилась…

Я уже подумывала убраться подальше, потому что сцену их бурного примирения наблюдать не было никакого желания, но нет. Ничего не произошло. Мужчина разозлился еще больше.

– Вот как, значит, – медленно протянул босс.

 – Я рад за тебя, но ты как-то опоздала – у меня уже есть женщина.

– Она?! – от визгливого хохота жены Воскресенского у меня чуть ли не заложило в ушах. – Ты слышишь себя, Дима? Ты и это… недоразумение в юбке? Шутка не удалась, дорогой.

Я поправила свою оскорбленную юбку. Нормальная она, и я вроде ничего.

– Что ты, дорогая, роль клоуна в нашем разговоре принадлежит только тебе. Это ты не слышишь себя и навязываешься.