Цена твоей беременности

Убирайся, пока я не дошел до точки кипения и не вызвал охрану. А еще, – он усмехнулся, – поищи себе хорошего адвоката. Помнишь про сорок второй пункт брачного договора?

– Ты не решишься! Ты же… ты! – кажется, супруг нашел прореху в броне Ангелины.

– Я, – Воскресенский ухмыльнулся. – А теперь вон из моего дома.

– Я у тебя все до последний нитки заберу! Я тебя голым оставлю! Я тебя…

– Вон!

– Я так просто это не оставлю! – и она, даже не заботясь о том, что в одном халате, что-то подобрав со столика, ключи, наверное, ушла, хлопнув дверью.

Но не успела я облегченно выдохнуть, как случилось страшное – Дмитрий Сергеевич меня заметил.

– Я тут… сережку потеряла, – выдала свою самую лучшую улыбку я. – Не видели?

– Сейчас вместе поищем, – мрачно ответил он, стремительно пересекая расстояние между нами.

– Знаете, я уже нашла, не надо мне помогать!

– Только без истерик, – он поморщился. – Я сейчас закажу нам поесть, мы в тишине едим, а после идем спать. Ты спишь со мной.

Мне в плане понравилось все, кроме последнего предложения!

– Давайте я себе комнату выберу? Вы же…

– Поздно, мышка, уже поздно.

Ты будешь спать со мной на моей постели. Что-то еще?

– Да, – кивнула и выдохнула: – У меня, кажется, бессоница.

– И давно? – участливым тоном поинтересовался босс.

– Очень, – он видит, что я нагло вру, но я продолжаю: – Так я иду искать комнату?

– Игры закончились, мышка, – холодно сказал мужчина и, взяв меня за руку, повел куда-то… К счастью, на кухню.

"С его-то фантазией, возможно, что и не к счастью", – возникла глупая мысль, но я быстро ее отогнала.

Ну не будет же он приставать ко мне прямо во время ужина? Мама говорила, что во время еды мужчины думают только о еде.

Глава 5. Разговор.

Виктория Солдатова

Когда ты всю жизнь видишь сначала обшарпанную кухоньку со старым, еще с советских времен, плитой, а после полупустую замызганную комнату, которую в общежитии гордо называли "общей кухней", то попав в шикарное помещение, оснащенное новейшей техникой и явно дизайнерской мебелью, то явно впадаешь в ступор.

Вот и я так же – позорно застыла у порога, рассматривая убранство и понимая, как же я не подхожу интерьеру дома. Да и принципе Дмитрию Сергеевичу. Я деревенская девушка, почти сирота – у меня остался только отец, но и тот меня выгнал, едва школу закончила. В принципе папа всегда меня ненавидел, пока я старалась угодить ему и завоевать его любовь. Для него я, родная дочь, была и есть чужая.