Поздравь Танюшку!

 – Поняла уже, что Сашка сказал! Но объясни мне, почему он именно к тебе прицепился? Мне, прям, неудобно, как-будто тебе заняться нечем, как только его проблемы решать?!

– Не волнуйся, мне несложно, – улыбнулась я, – лучше скажи, как Костик?

– Ой, не знаю! Не спрашивай! – воскликнула она, ковыряя вилкой в салате. – Мама ему звонила, подробности я не спрашивала! Он же нам, можно сказать, чужой. Я его с маленьких лет не видела, а ему уже 26.

– Он тебе не чужой, он твой племянник, – сказала я, комкая салфетку, волнуясь и не зная, как начать разговор о матери Татьяны.

 – Мама твоя, наверное, в курсе, раз поддерживала с ними отношения столько лет.

– Думаешь? Ты знаешь, мне кажется, я уже ничему не удивлюсь! – задумчиво протянула она и воскликнула. – Подожди, ну а зачем тогда Маринка лишала его родительских прав? Костик отцом другого считает.

– Не знаю, – пожала плечами я, – и теперь точно не узнаем, её уже нет!

– Слушай, я все равно в шоке! – потрясая головой, заявила Татьяна.

 – Мне до сих пор не верится, что это происходит со мной! С нами! Почему он мне никогда не снился? Если всё так просто?

– Как видишь, не просто! Если бы мог, приснился и тебе. Только приняла бы ты этот сон всерьёз? А?

– Не знаю. – ответила она и тут же спросила. – Ладно, рассказывай, что он ещё говорит? А то у меня там роженица сложная, в любую минуту позвонить могут.

– Что за сложности? – удивилась я, зная, что Татьяна, действительно сложных рожениц без наблюдения не оставляет.

– Да не в том смысле, – поморщилась она, – паранойя у неё. Переживает, что из её плаценты макароны по-флотски сделают!

– Что?! – рассмеялась я. – Это что новенькое! Или шиза?

– Да нет, не шиза, – смеясь, ответила Татьяна, – актриса театра, весь процесс арии поёт, говорит так легче. Но в первые роды кто-то из персонала пошутил! На её вопрос: что с плацентой сделали, ей ответили: макароны по-флотски. Вот она теперь бдит. В министерство уже отзвонилась. Контрольный звонок оттуда был.

Без смеха!

– А там что всерьёз её восприняли? – удивилась я, продолжая смеяться.

– Вот, не знаю, – усмехнулась она, – но сказали, проконтролируют! Им то что!? Был бы повод три копейки не доплатить!

– Дурдом, а не роддом, – покачала головой я, представляя, как делегация из министра здравоохранения и главного врача роддома проверяют кастрюли в столовой.

– Ну, говори уже, – воскликнула Татьяна, и мне пришлось пересказать диалог с её братом.