Поздравь Танюшку!

Она слушала, периодически, расширяя глаза, и когда я закончила рассказа, протестующе воскликнула:

– Мама мне рассказывала совсем по-другому! Я не знаю даже, что сказать!

– Танюш, сейчас нет смысла выяснять, кто как сказал, – успокаивающе начала говорить я, – надо…

– Как это нет смысла!? – воскликнула она. – Всё ещё страшнее, чем я думала! Это же получается, она их убила! Она…

– Не нам судить, – перебила я строго, положив руку на подрагивающую ладонь, – он её простил, а ты даже и не вздумай в чём-то обвинять мать.

Сейчас нужно уговорить её пойти на приём к моему Данилу. Я с ним уже поговорила. Он постарается убедить её раскаяться.

– Как!? – сквозь слезы усмехнулась она. – Как заставить раскаяться такого монстра?! Если она даже после того, что натворила, продолжала обвинять Сашку!

– Ты же понимаешь, что её поведение, возможно, просто способ отвести от себя вину, а на самом деле она всё понимает.

– Нет, ты просто не знаешь мою мать! – горько хмыкнула Татьяна. – Она всегда и во всём права.

Всегда!

– Тем более! – сказала я. – Вот ты можешь представить, как она плачет и говорит тебе, что это она виновата во всем? Можешь?

– Нет, не могу. Я за всю жизнь не видела, чтобы моя мать плакала. Даже, когда умер папа, – ответила она, поднимаясь из-за стола. – И знаешь что, Ева, прости! Для этого чудовища, я и пальцем не пошевелю! Пусть будет, как будет!

– Постой, – крикнула я, хватая сумку со стула и догоняя её, – Тань, так нельзя. Подожди! Времени нет совсем, обижаться, отсчёт начался ещё два дня назад.

Она медленно шла по коридору, опустив плечи и засунув руки в карманы. Синий медицинский костюм с рисунком из цветных паровозиков как-то сразу повис на ней, как будто стал на несколько размеров больше. Я остановилась и смотрела ей вслед. И что мне делать!? Ждать пока она успокоится?! А если это затянется на несколько месяцев!? И когда я уже повернулась к выходу, так и не решив, Татьяна окликнула меня:

– Ева, прости! Спасибо тебе за всё!

– Тань, ну подумай, – подбежала я к ней, – ты понимаешь, что те долгие семь лет, лягут на твои плечи?! Ты же знаешь, что такое лежачий больной! А бросить ты её не сможешь, я знаю! Подумай, прошу тебя!

– Ева! Ева! – печально покачала головой Татьяна.

 – Славный ты человечек! Они, итак, лягут на мои плечи, как ты говоришь. Понимаешь? Итак! Потому что я знаю свою мать, она никогда не сожалеет о содеянном. Никогда! Раньше мне хотелось быть, как она.