Сказки

 – Для нашей игры чем проще знаки, тем лучше.

ОН НАРИСОВАЛ ВОТ ЧТО.

– Теперь мы добились толку, – сказал Тегумай и подпрыгнул на одной ноге. – Я возьму и нанижу все знаки подряд, – как рыб на жёрдочку.

– Не поставить ли между словами палочки, чтобы они не теснились и не толкались, словно карпы?

– Я сделаю между ними промежутки, – сказал Тегумай, но от волнения позабыл и НАЦАРАПАЛ ИХ БЕЗ ПРОМЕЖУТКОВ на куске свежей берёзовой коры.

– Ше-уа-лас уа-маре, – произнесла Таффи, читая по складам.

– На сегодня довольно, – сказал Тегумай. – Я вижу, что ты очень устала, Таффи. Но ты не смущайся. Мы уже завтра всё окончим, а помнить о нас люди будут ещё много-много лет после того, как срубят на дрова самые большие деревья, которые ты здесь видишь.

Они вернулись домой. Целый вечер Тегумай сидел по одну сторону очага, а Таффи по другую. Они рисовали уа, уо, ше, иши на закоптелой стене и до тех пор шушукались и пересмеивались, пока мама не сказала:

– Право, Тегумай, ты ничем не отличаешься от Таффи.

– Не сердись, мамочка, – убеждала Таффи. – У нас с папой секрет. Мы сами всё тебе расскажем, когда настанет время, только, пожалуйста, сейчас не расспрашивай, а то я не выдержу и разболтаю.

Мама не стала расспрашивать. На следующий день Тегумай ушёл ранёхонько к реке придумывать новые знаки, а Таффи, когда встала, увидела слова уа-лас (воды нет, вода кончилась), написанные мелом на стенке большого каменного чана, который стоял около входа в пещеру.

– Гм! – ворчала Таффи.

 – Эти картинки-звуки бывают иногда совсем некстати. Папа как будто пришёл сюда и велел мне принести воды в чан, чтобы маме было на чём готовить.

Она пошла к ручью за пещерой и, набирая воду ведром из берёзовой коры, наносила полный чан. Затем она побежала к реке и дёрнула папу за левое ухо. Это ухо принадлежало ей, и она могла его дёргать, когда была умницей.

– Ну, давай рисовать остальные звуки, – сказал папа. Они целый день провели за делом, отрываясь только, чтобы позавтракать и немного побегать.

Когда они дошли до звука т, то Таффи заявила, что с этого звука начинаются их имена – её, папино и мамино – и потому надо нарисовать семейную группу, где бы они все трое держались за руки. Это легко было нарисовать раз-другой, но когда пришлось повторить то же самое шесть-семь раз, то Таффи и папа справлялись всё хуже и хуже, и, наконец, от рисунка остался один высокий, худой Тегумай, протягивающий руки жене и дочери.