Сказки

Да, в пупке много чего заложено! Вот надави на свой и загадай любое желание – к примеру, хочу быть завтра в Панамке! Засыпай, и всё исполнится…

Слонёнок под шелест вееров и опахал и без того уже задрёмывал. В чёрном небе меж звёзд виделось ему множество дивных узорчатых пупков, за которыми скрывалось неведомо что – совсем другие миры, круглые, плоские, квадратные, треугольные и складные, как крылья колибри. Особенно пристально вглядывался Эле-Фантик в пупок созвездия Льва, и различил, наконец, за ним знакомые берега и город Панамку, и папу Ваню, и маму Толстушку с новой пальмовой метёлкой, и девочку Марусю – почему-то с хоботом и слоновьими ушами.

Все стояли на пристани, поджидая шхуну «Трибуна».

Их не ждали

Многие, конечно, особенно господин Белуга, думали, подплывая ранним нежно-розовым утром к Панамке, что на причале уже собрался весь город – духовой и струнный оркестры, приветственные слова, сложенные из роз, хлеб да соль, ордена да медали…

Градоначальник припоминал речь, приснившуюся на шхуне «Трибуна», – таких правдивых и трогательных речей он в жизни не произносил.

А сейчас пришлась бы кстати.

Однако по причалу метались лишь носильщики, ошарашенные надвигавшейся трибуной с вееро-опахальной командой. Да несколько рыбаков спешно сматывали удочки.

Жизнь в Панамке шла своим чередом. Если кто и верил в чудесное возвращение унесённых ураганом, то старался не испытывать напрасно эту веру ежедневным хождением на берег моря и гляденьем до слёз на пустой горизонт.

Если и ожидали, то дома, оберегая надежду.

Господин Белуга был очень раздосадован таким холодным приёмом. Он-то думал, – панамкинцы только и делают, что горестно торчат у берега по шею в воде, поджидая своего градоначальника.

– Вот вам и конец света! – ворчал господин Белуга. – Вернулись из дальних странствий, едва живы, и, представьте, – всем начхать!

– Мы же не по расписанию! – загоготал кокпитан.

 – Ни телеграммы, ни почтового голубя, ни бутылки от нас с запиской – мол, будем такого-то, во столько-то!

– Конечно, – кивнул градоначальник, – но кто-то за это должен ответить! Я введу новый закон – чтобы трибуны встречать ежедневно, круглосуточно, без всякого расписания.

Они уже пришвартовались, бросили все четыре якоря, и сходили на берег, обмахиваясь по привычке веерами и опахалами.