Сказки

– Глядите! Это же мой папа Ваня! – подбежал Эле-Фантик к ближайшему киоску, на котором красовался портрет в громадной панаме с подписью: «Папа Ваня знает, как носить нашу Панамку! С ним победим любой ураган!»

Папа Ваня был расклеен повсюду. Скромное выражение глаз под панамой, прикрывавшей уши. А из хобота струятся плакатные буквы: «Вот мы и заметили слона!»,

«Он выведет в люди!»

У господина Белуги перехватило дыхание:

– Конец света, – лепетал он. – Земля сложилась, и всё наизнанку. Переворот!

– Ничего подобного! Всё по правилам, – возразил какой-то невзрачный носильщик.

– Да-да, – прошептал господин Белуга. – Поднеси меня до дому…

Незаметно все прибывшие разбрелись по улицам Панамки – каждый в свою сторону. Только кокпитан Сковорода по прозвищу Гусиные Лапки и кухарь-ухарь Чугунок Горшкович остались на трибуне, прикидывая, возможно ли переделать её в океанский ресторан быстроходного питания, хватит ли на это жемчужного ожерелья с острова Быка.

Мытьё ушей

Эле-Фантик брёл домой, как во сне. Он плохо слышал и соображал. С каждой стены глядел папа Ваня, какой-то усохший, как вяленый банан. Да и сам город Панамка заметно съёжился. Длинные улицы стали вдвое короче, а на короткие хватало трёх шагов.

Но когда завернул в свой двор, всё будто бы заново распахнулось, выросло и окрепло – на скамейке под фиговым деревом сидела мама Толстушка, похудевшая, но точь-в-точь такая, какая укладывала вечерами спать, а по утрам будила и подавала салат из свежей метёлки.

Подняв глаза и увидав родные уши, она бросилась к Эле-Фантику, как ураган, опрокинув скамейку и едва не сокрушив фиговое дерево, с которого обрушились все плоды, килограммов на сто. Так что и мама и Эле-Фантик сразу приобрели приятно-синеватый фиговый оттенок.

– Эле, – приговаривала мама Толстушка, нежно осыпая его пылью из хобота, как это делают все слоны в минуты восторга. – Эле! Я знала, я верила, как только поспеют фиги, сто килограммов, ты вернёшься, мой маленький Эле!

И дворовая пыль так ласково струилась с его ушей, хобота и спины, что Эле-Фантик чувствовал себя совсем маленьким – на одно ухо лечь, другим прикрыться.

Облепленный спелыми фигами, засыпанный пылью, он превратился в какой-то редкий фрукт – то ли в чиримойу, то ли в чилибуху, плоды которых вызревают на необитаемых островах.

– Эле, мальчик, пора помыться с дороги, – сказала мама Толстушка, увлекая за хобот.