Сказки и легенды

И вот однажды Парс взял муку, воду, изюм, чернослив, сахар и прочие продукты и испек кекс почти в метр высотой и больше полуметра в поперечнике. Получился Изысканный Деликатес (это волшебные слова), и Парс сунул его в печку, к которой ему подходить разрешалось.

Он запекал кекс, запекал и запекал до тех пор, пока тот не подрумянился и не начал пахнуть просто восхитительно. Но как только Парс собрался его испробовать, на берег из Совершенно Необитаемых Частей Острова притопал носорог с поросячьими глазками, рогом на носу и дурными манерами.

В те дни носорог носил шкуру в обтяжку, без единой морщинки, и выглядел точь-в-точь как носорог из Ноева ковчега, только, конечно, был крупнее.[1 - Скорее всего, под «носорогом из Ноева ковчега» имеется в виду игрушечный носорог из игрушечного ковчега, какие мастерили для Рождества и других праздников.] Так или иначе, носорог был очень невоспитанным как во времена Ноя, так и сейчас и, наверное, всегда останется невоспитанным.

Он сказал:

– Так-так-так!

И Парс, бросив кекс, вскарабкался на верхушку пальмы в одной шляпе, отражавшей солнечные лучи с поистине восточным великолепием.

А носорог опрокинул печку, и кекс покатился по песку. Носорог сперва насадил его на рог, а после съел и ушел, помахивая хвостом, в пустынные и Совершенно Необитаемые Части Острова, в сторону островов Мазандеран и Сокотра и мыса Большого Равноденствия.

Парс спустился с пальмы, поставил печку на ножки и прочитал стишок, который я тебе сейчас перескажу:

– Тех, кто кексы чужие крадет,

наказание строгое ждет,

и тебя оно не обойдет.

И в этом стишке было гораздо больше смысла, чем тебе кажется.

Потому что спустя пять недель на Красном море наступила такая жара, что все полностью разделись. Парс снял шляпу, а носорог снял шкуру и, перекинув ее через плечо, отправился к морю купаться. В те времена носорожья шкура застегивалась на животе на три пуговицы, как собачий комбинезон.

Носорог ничего не сказал о кексе, потому что съел его до последней крошки и уже тогда был очень невоспитанным, каким остался и сейчас и каким будет всегда.

Оставив свою шкуру на песке, он вразвалку вошел в воду и начал пускать носом пузыри.

Вскоре мимо прошел Парс, увидел шкуру и широко улыбнулся – дважды. Затем трижды протанцевал вокруг шкуры и радостно потер руки.

Парс вернулся в свой лагерь и набрал в шляпу крошек от кексов, потому что никогда не ел ничего, кроме кексов, и никогда не подметал.