Сказки Открытого мира

Эмоциональная арфа не стерпела и красочно высказалась по поводу бедности звучания абсолютно ровного треугольника. Барабанный бой не смолкал ни на минуту.

Деревянные и медные духовые, сохранявшие вначале молчание, стали совещаться.

– Мы решили! – решительно ухнула туба – да так, что все инструменты на мгновение умолкли. – Так как нам, духовым, не требуется постоянная настройка, то мы выходим из вашего состава оркестра и образуем свой – духовой оркестр.

– Совершенно верно! – выразительно пропел кларнет.

– Давно пора! – поддержал его руладой саксофон.

– Мы так не договаривались! – возмутились флейты. – Первая партия всегда принадлежала нам. Мы – во всех мелодиях виртуозы.

– Хватит, отцарствовали! Дайте и другим посолировать. У нас не хуже получается, – мощно пропели валторны.

– Как не стыдно! Разве мы кем-то правили? Мы – самые большие труженицы! – печально отозвались флейты.

Развернулся новый спор: кто больше работает, кто отмечен большим вниманием и кто чего удостоился.

– Мы – не лентяи, просто у нас такие партии, специфические! – отбивались тарелки от наседавших на них скрипок.

– И не сплю я вовсе! – оправдывалась туба перед высказывавшим претензии гобоем. – И что из того, что я самая громкая! ДА-А-А! Я и нужна для того, чтобы придавать значительность и яркость оттенкам произведения, но никто почему-то за это меня не уважает. У-У-У!

– Постойте, друзья! – с волнением пробежалось по клавишам фортепиано.

Инструменты притихли.

– Мы – оркестр! – продолжало фортепиано. – А в оркестре все нужны, все важны и все значимы. Все неповторимы, все трудятся и все уважаемы. Разве не так, друзья?

Со всех сторон послышались отклики:

– Да, да!

– Верно!

– Справедливо!

– Вместе мы – сила!

– Ну, тогда осталось только забыть о недавних обидах и настроиться на гармонию, – продолжило фортепиано. – У меня есть для вас нота «ля»!

– Как же мы про это забыли?! – радостно пропели скрипки.

– Но сначала, – фортепиано обвело оркестр взглядом, – я само проверю верность своего звучания. Дорогой друг, пожалуйста, – обратилось оно к камертону, – озвучьте нам чистое «ля» первой октавы.

И старина камертон чисто пропел:

– Ля-а-а-а!

– Ля-ля-ля, – немедленно откликнулись скрипки, альты и виолончели. – Чудесно, прекрасно, божественно!

– В строй! Равняйсь! Смирно! – пробили барабаны.