Пламя и ветер

Благодаря амулетам дедушка прожил долго, папа, и его брат выросли здоровыми и сильными. И, казалось, все бы ничего, но…

С возрастом дар обычно слабеет. Но изредка происходит наоборот. Бабушка оказалась исключением: с каждым годом ее дар креп, разбухал и в какой-то момент хлынул, будто прорвавший плотину поток воды. Бабушка не смогла больше его сдержать, не помогли и дедушкины амулеты, устаревшие, работавшие вполсилу.

– Я тогда в городе покупки делала, своими глазами не видела. Но говорят, страшно это было.

Люди и животные будто враз с ума посходили. Некоторые набрасывались друг на друга ни с того ни с сего, несли околесицу, делали что-то странное. Сестра моя покойная на кухне работала. Так вот, когда это все приключилось, она сняла с огня суп, что для хозяев готовила, и начала его жадно есть. Пол кастрюли умяла, весь язык обожгла.

Я тихонько спросила:

– А как бабушкин дар сдержать удалось?

– Тогда она сама как-то справилась, – Старая Илая промокнула платком слезящиеся глаза.

 – Люди испугались, многие попросили расчета. Как она переживала, бедная. Но не это самое страшное. Когда ее дар вот так вот вырвался, дедушка твой, старый хозяин, не совладал с ногами, кубарем полетел с лестницы. Весь в синяках ходил, но от помощи доктора отказался. Сразу в столицу направился, за новыми амулетами. Поезда тогда не ходили, а путь-то неблизкий. Старый хозяин заболел. Умер вскоре после того, как вернулся с амулетами.

Я откинулась на жесткую спинку повозки и прикрыла глаза, вспоминая обрывки наших с Илаей разговоров.

Бабушка держалась после смерти деда, новые амулеты помогали. Вела дела, нанимала новых работников, поднимала сыновей на ноги. Жизнь потихоньку налаживалась. Но потом пришла беда, случилось что-то очень страшное. “Опять не совладала с даром?”, “Заболела?” – донимала я Илаю, но на эту тему она совершенно отказывалась говорить, слова не вытянешь. Я и у работников пыталась разузнать, но те разводили руками, не зная или не желая открывать секреты.

То, что случилось, свело бабушку с ума, изменило, превратило в человека, который больше не хотел сдерживать дар, не желал никого видеть. В итоге она добровольно замуровала себя в северной башне, запретила входить туда всем, кроме прислуги, доставлявший еду.

Она до сих пор живет там. Под замком, с решетками на окнах. Два раза в день работница кухни поднимается по ветхой лестнице и ставит поднос с едой в специальную нишу.