Пламя и ветер

Это не те блюда, которые подают нам на обед или ужин: повар добавляет к бабушкиным похлебкам сонной травы.

Только у отца есть ключи от замка на двери. Много лет назад еще один ключ был у работницы, которая в то время ставила еду в нишу. Помню, мне было, кажется, лет шесть, если не меньше, когда эта женщина поймала дворовых мальчишек на странной игре. Они ходили на болото, набивали карманы лягушками и относили их в нишу.

Женщина потребовала объяснений, к расследованию привлекла и отца. В итоге мальчишки во всем сознались, но не смогли объяснить, почему решили так жестоко подшутить.

Их наказали.

Через несколько дней работница вбежала в столовую, дрожа от страха. Оказалось, поднос с едой остался не тронут, и работница решила удостовериться, что с бабушкой все в порядке, прибрать в ее комнате, вынести оставшихся лягушек. Отомкнула дверь…

Служанка рассказала действительно странную историю. Может быть, выдумала. Якобы она видела, как бабушка превращает лягушек в крохотных девочек. И весь пол усеян маленькими тельцами, словно кукольными, но как будто живыми…

Меня долго тревожила эта история, не давала заснуть.

Нам, детям, не разрешалось близко подходить к северной башне, а вот смотреть никто не запрещал. В какой-то момент это превратилось в своеобразное испытание на смелость: перед сном я подходила к окну и прирастала взглядом к потемневшей кирпичной кладке напротив. Чем дольше смотрела, тем страшнее становилось: казалось, напротив, за пыльными стеклами, бабушка, следит за мной. Коленки тряслись, зубы стучали, но я впивалась пальцами в подоконник и продолжала стоять.

"Она спит, ей незачем на меня смотреть", – шептала я одними губами, словно молитву. Если страх не проходил, я звала Илаю. Старушка сонно терла глаза; из лампы, которую она приносила, лился теплый свет.

– Нянюшка, почему она сошла с ума?

– Спи, милая, зачем тебе знать? Это не твоя печаль.

Повозку ощутимо тряхнуло, и я отвлеклась от воспоминаний. Отодвинула шторку, выглянула в окно.

Туман рассеялся, но светлее не стало. Сизые облака цеплялись за ветки деревьев, моросил дождь. Дорога сворачивалась в полукруг, впереди показались огни станции.

В ранний час людей почти не было. Станционный смотритель прохаживался по платформе, на скамейке под козырьком дремал пожилой мужчина, рядом с ним женщина в красной шляпке тихонько напевала младенцу, которого удерживала одной рукой. А за другую ее ладонь цеплялся мальчишка лет шести, тер глаза.