Пламя и ветер

По вечерам я заглядывала в дядин кабинет, рассказывала о том, что чувствую, не потеряла ли аппетит, замечаю ли, что постепенно меняюсь. Ничего такого я не ощущала. Дядя задумчиво качал головой, делал записи в блокноте; его рука двигалась быстро, кончик пера раскачивался из стороны в сторону. На указательном пальце поблескивал перстень с эмблемой Академии.

Лишь однажды со мной приключилось кое-что необычное. Тогда я целый день разбирала архив, раскладывала документы за прошедший год по месяцам и темам. Бумаг было много, приходилось вчитываться, вникать в суть.

Я подошла к очередной полке с папками, когда Алан за моей спиной удивленно воскликнул. Обернулась и едва не заплакала: бумаги, которые я так долго раскладывала по стопкам, кружили по комнате, словно подхваченные ветром листья. Затем они упали, рассыпались по пыльному полу.

– Это ваш артефакт постарался?

– Нет, – Алан покачал головой. – Странно, ведь окна закрыты…

По дороге в уборную я догадалась, в чем дело: по коридору гулял ветер, хлопал ставнями.

Дверь в наш кабинет, наверное, приоткрылась. Но Алан, услышав об этом, покачал головой головой: “Ну я же запер ее на щеколду!” Едва мы прибыли в поместье, потащил меня в кабинет Фернвальда, стал докладывать о случившемся. “Да ничего такого…” – начала я, но они оба на меня шикнули, заставив замолчать.

Слушая Алана, дядя задумчиво кивал, затем обратился ко мне:

– Эни, милая, вы сегодня пили настойки? По расписанию, как договаривались?

Я кивнула.

– Хорошо.

Очень хорошо.

Я удивилась. Неужели он думает, что разметавший бумаги ветер – моих рук дело? Будь это так, я бы, наверное, что-то почувствовала.

Дядя снова повернулся к Алану, их разговор продолжился. А я представила, как щелкаю пальцами, приманивая ветер, заставляю его унестись в далекий Алерт, простучать по трубам “У Энрике есть дар! У Энрике есть дар!”, спутать волосы Лилии, растрепать мамины юбки и нашептать маленькой Вэйне одну из удивительных историй, собранных по дороге. Еще попрошу его швырнуть горсть каминного пепла на семейный портрет, перед которым я провела немало долгих часов, выискивая сходства между собой и родителями, но находя лишь отличия.

Гадкий утенок, угодивший в стаю лебедей: низкая, нескладная девчонка с серыми глазами и волосами мышиного цвета, хоть и густыми. Слева на портрете стояла Лилия, и плетеный поясок ее платья подчеркивал тонкую талию, а светлые локоны разметались по плечам. Справа лучезарно улыбался брат.