Пламя и ветер

Я принимала плотно упакованные посылки, расписывалась, ставила бирку – номер в очереди к Алану.

Сейчас на его столе лежал игрушечный паровозик. С виду такая безделица, но я едва успевала записывать характеристики, свойства. Оказывается, паровозик заставлял детей бродить во сне, покидать дома, бегать по улицам босиком, в одной лишь ночной сорочке. Ребята постарше рассказывали, что в своих снах попадали в место, где сбываются мечты. Стоит пожелать что-то, оно сразу появлялось. Любая кукла, лошадка, модный костюмчик.

Даже умершая бабушка. Или бросивший семью отец.

Алан разбирал игрушку на части, надрезал специальными инструментами, поливал растворами. Задавал вопросы на безмолвном, неведомом языке, который боги вложили в его горло, сердце и уши, позволив общаться с наделенными даром вещами, слушать их истории.

– Пометь: “условно опасен”.

“Условно опасен”. Паровозик отправится в отдел безопасности при дворце, где его либо уничтожат, либо превратят в амулет, сохранив только полезные свойства, убрав все вредное, опасное.

Я принялась разминать уставшие от записей пальцы, поглядывая на Алана. Он казался очень красивым, когда сосредоточенно работал: блестели глаза, губы то и дело трогала улыбка, на бледных щеках проступал румянец. “Мне становится очень хорошо, когда пользуюсь даром, – вспомнила я слова Лилии, сказанные во время штиля в наших сложных, неспокойных отношениях. – Появляется чувство, словно все на свете можешь сделать. Жалко, что ты никогда такого не испытывала”.

– Ох, давно я такого не видел! – вдруг воскликнул Алан.

 – Зеркальный камень. Такие обычно вырастают в подвалах или на чердаках старых домов. Словом, в местах, куда складывают ненужные вещи. Стоит зеркальному камню появиться, в доме начнут болеть и ссориться. Для зеркального камня человек словно очередная выброшенная вещь: камень будет вытягивать из него жизненные силы, здоровье, дар. Впрочем, человек тоже может заставить зеркальный камень работать на себя: вытянуть из него любую сущность, свойство другого предмета или явления природы.

– Записать “опасен”?

– Верно. Хотя… Подожди, не записывай, – Алан задумался. – Хочу еще немного поизучать. Кстати, Энрике!

– Что? – я вздрогнула от того, как изменился его голос. Смутилась, поспешно отвела взгляд. Интересно, Алан заметил, как я на него смотрела?

– Время.

Он протянул мне чашку с порошком на дне. Я удивилась, сверилась с часами: и правда, стрелка уже приползла к четырем. Как быстро летит время.