Сказки Светлой поляны

Заметив приближающегося Чубчика в компании незнакомого ёжика, толстяк Чик спикировал на них и чирикнул командирским голосом:

– Рядовой Чубчик, ать-два, откуда посторонние на секретном объекте?

– Это не посторонние… Это мой друг Ёршик…

– Отставить «друга»! Я спросил «откуда»? Отвечай по уставу.

– Разрешите доложить? – вытянув крылышки по швам, выкрикнул солдат Чубчик.

– Докладывай!

– Не знаю, откуда, но он только что Чаку прогнал.

– Прогнал Чаку? Это по-военному! – сразу подобрел командир Чик.

 – Тогда слушайте мою команду! Ефрейтор Ёршик назначается отгонщиком чак и ворон! Выполнять!

– Да не буду я никого отгонять! – не согласился Ёршик.

– Это как так, ать-два?

– А неохота!

– Почему? – не поверил своим ушам командир Чик.

– Потому что я ёжик, а не ефрейтор, и мне лишние командиры не нужны! Мы, ёжики, живём каждый сам по себе

– А если враги нападут на всех ёжиков?

– Вот пусть все и думают! А моя нора с краю!

Командир Чик яростно хлопнул крыльями и чирикнул так, что если бы в окнах автобуса были стёкла, они бы снова разлетелись на мелкие кусочки:

– Так ты индуи… индиву… тьфу, никак не запомню.

Чик хотел произнести умное слово «индивидуалист», которым называют тех, кто думает только о себе. Но это длинное слово застряло у него в клюве, и тогда он просто откусил от него главный кусочек:

– Ты индивидуй! И дуй отсюда! Нечего мне тут воинскую дисциплину расшатывать! Катись, катись!

– Да пожалуйста! – сказал Ёршик и покатился по тропинке между куч, на ходу бросив Чубчику: – Встретимся вечером на сосисочном месте!

Чубчик хотел что-то сказать другу, но командир Чик его перебил.

– А ты, рядовой Чубчик, отправляйся дежурить на бузину! И впредь выбирай, с кем дружбу водить! Всё ясно? Тогда кру-гом! Шагом марш!

С этими словами командир Чик развернулся и, пошатываясь от возмущения, замаршировал к автобусу.

Ать-два!

На закате Чубчик совершил серьёзное воинское преступление – сбежал с поста, или, как говорят военные, дезертировал.

Никому ничего не чирикнув, он слетел с бузины и отправился на сосисочное место. Ёршик его уже ждал.

– Твой командир всегда такой нервный? – спросил Ёршик, увидев друга.

– Всегда… – понуро ответил Чубчик. – И всё время грозит каким-то трибуналом. Никто не знает, что это такое, но все боятся.

– Я думаю, что трибунал – это большая трибуна, – предположил Ёршик. – А если большая, значит тяжёлая, как автобус.