Кокон

Однажды Нора доберется до самого начала и спросит, зачем он это сделал.

2

Элль замерла, услышав приглушенные голоса. Показалось? Не удивительно: ветер стонет, просачиваясь сквозь старые рамы, а звук собственных шагов гулким эхом отражается от стен. «Странно, учебные комнаты давно должны были опустеть”, – подумала Элль. Едва она собралась продолжить путь, снова послышался шум. “Уж не призрак ли?” Спину будто перышко пощекотало.

Элль вспомнила, как в начале лета они с ребятами набились в комнату Яцека, растянули простынь, привязали к опорам двухъярусных кроватей.

Сбросили на пол подушки, расселись и принялись делиться историями, одна другой страшнее. Сжимали коленями фонарики, водили над ними руками – складывали пальцами фигуры, пуская жуткие тени на тканевый купол. Большинство историй рассказывалось про Большую Землю – материк, отделенный проливом от острова. Якобы там водились чудовища: крали души, путали мысли, высасывали жизненные соки. Но некоторые истории, по словам ребят, когда-то разворачивались здесь, в этих стенах, в глубине пустых коридоров, по которым Элль теперь спешила. И хоть она была не из пугливых, от шелестящих где-то рядом голосов становилось не по себе.

“Ну вот еще, – раздраженно подумала она. – Призраков не существует, наверняка это кто-то из ребят”. Десяток осторожных шагов вперед, голоса стали отчетливее. Смутно знакомые, они доносились из-за ближайшей двери. “Ну, я была права!” – мысленно похвалила себя Элль и приникла к замочной скважине.

Увы, через нее невозможно было что-либо разглядеть, да и слова смазывались, терялись.

Элль переминалась с ноги на ногу. Она опаздывала: на шесть была назначена важная встреча в соседнем корпусе – не отменить, не передвинуть. Предстояло подняться на крышу, перейти по подвесному мостику на соседнюю, где в креплении громоотвода застрял наполовину сдувшийся мяч, а после спуститься в переоборудованный чердак, постучать в дверь. Последние минуты часа таяли, а чужая тайна так некстати разожгла любопытство.

«Он же не разозлится, правда?” – Элль подумала о человеке, который ждал ее в комнате под самой крышей, о человеке настроения, казавшемся то добряком, то злодеем. Он то угощал душистым чаем с конфетами, то строго отчитывал за малейшую провинность. Или задумчиво покачивал головой, смотрел куда-то в сторону и, казалось, совершенно не слушал, что ему говорили.

Один из собеседников за дверью перешел на повышенные тона.