Развод по…

А то, что там столкнулись интересы крупных игроков понятно хотя бы потому, кто мне звонил. И потом, герцог этот… чего-то он мне явно не сказал. Чего-то нужного, что может сломать весь имеющийся расклад. Ладно, на месте постараетесь разобраться.

– Когда переход?

– Послезавтра, раньше Наю с Мороком не выдернуть и маскировочное шмотье не подготовить. Иди уже к костюмеру и завхозу, а завтра отдыхать, но чтоб в воскресенье к 9.00 был здесь как штык!

– Яволь, майн фюрер!

И быстро удрал. Не уважает Михалыч попыток обозвать его по-немецки.

Я сразу же отзвонился Руське, что полтора суток в нашем распоряжении, она радостно взвизгнула и пообещала отпроситься у начальства прямо сейчас. Мы договорились встретиться в МЕТРО, чтоб потом покупкой продуктов не заморачиваться. Я уже успел часть телеги загрузить, когда услышал в мобильнике «ее» рингтон. А оглянувшись, увидел и ее саму с пока пустой тележкой.

– Русь, я здесь!

Она увидела меня и радостно понеслась в мою сторону. Каждый раз, видя, как мужики провожают ее взглядами, борюсь с противоположными желаниями: не то кинуться бить им морды, не то приосаниться и продемонстрировать ленивое превосходство, мол, это моя женщина, а все, что вы можете – завидовать молча.

Маленькая (метра шестидесяти нет!) шатенка с зелеными глазами и ноги! Ох, какие ноги! Такие, наверное, достаются женщинам одни на тысячу. А, может, и реже. А она, негодяйка, еще и золотую цепочку на левой ноге носит, не иначе, чтоб подчеркнуть изящную щиколотку.

– Привет, что успел набрать?

– Да вот…

– Ага, вижу, соки, вода, хлеб, правильно. Мясо выложи.

– А что ж я есть буду?!

– Ярик, ну в который раз – мясо на рынке возьмем! У моей прикормленной тетеньки. А не это сто раз перемороженное не знаю как назвать. Ладно, на тебе сыры и мои любимые йогурты, а я за алкоголем и фруктами. Встретимся в серединке у кассы № 15.

Как дома-то хорошо, а? Тихий вечер, вкусный ужин, «дымный» виски и моя женщина уютно потягивается под боком как кошка после часового секс-марафона.

Расслабился ты, Яр, за последний год, домом уже считаешь не свою холостяцкую берлогу, а ее квартиру. Ну, и считаю, потому что моя берлога – это не дом. Это так, убежище. Переночевать, переодеться и бежать дальше. А понятие «дом» – неизмеримо шире. И не в безделушках тут дело, и не в абажуре с кистями, как думают некоторые. А в атмосфере, которую еще надо уметь создать, что получается далеко не у всех.