Сказы Матушки Оки

В кровь изранил лапки и громко затрубил, зовя на помощь свою суженую и всю стаю: «ганг-го, ганг-го, ганг-го». От зычных звуков проснулся рыбак и, приметив за излучиной реки пригожего сидельца, порадовался сытному обеду. Вскоре он подобрался к кликуну и уже было протянул к нему руки, но расслышал в шёпоте птицы:

– Лель, ты же наш! Отпусти меня на волю, в родную стаю! – умолял пленник. – Ждёт меня в поднебесье моя суженая, а если я не вернусь, она погибнет от тоски и печали, разбившись о камни!

Пожалел юноша прекрасного лебедя и отпустил с миром.

Ласточкой поднебесной пролетело половодье. Вот уже и в дальнем овраге отцвела черёмуха. В полночь на лесной тропке, под старым вязом, угодил в охотничью петлю олень. Метался и бился лесной исполин, норовясь высвободиться из ловушки, но тщетно: только сильнее верёвку утягивал. В отчаянье заревел изюбрь на весь лес.

На рассвете сирота отправился собирать дикий чеснок и услышал лесного трубача.

– Эге-гей! Теперь-то непременно разбогатею! – увидев исполина с влажными глазами, закричал во всё горло сирота.

– Лель! Отпусти меня на свободу, в лес! – неожиданно запричитал олень. – Без моих крепких копыт и острых рогов пропадёт все моё семейство! Голодные волки следуют за нами!

Пожалел парень отважного рогача и отпустил с миром в густую чащу, к ожидающим его оленям.

Откуда взяться радости или веселью, когда живёшь один как перст и у тебя нет друзей? Сверстники давно обзавелись семьями и детьми. Гляди, Лель, так и завоешь на луну.

День за днём обыденные слова, как кирпичики, укладывались в предложения, и незаметно народилась незатейливая песенка о рыбаке и рыбке. Забавно напевать её, когда чинишь сеть или варишь похлёбку из пескарей. И вот так, среди сырых туманов и рыбьей чешуи, робко явились на белый свет стихи, пролившись благодатным грибным дождём на иссохшую целину.

С тех пор на закате, глядя на окунающееся в дремучие леса солнце, Лель напевал сочинённые песни. По ночам при свете дальних зарниц он придумывал мелодии или сызнова пристраивал слово к подходящему словечку, будто нанизывая на шнурок пёстрые камни для отпугивания злых духов.

Легко и быстротечно под шёпот новорождённой поэзии промелькнули на золотых колесницах ликующая весна и благодатное лето, а осенние дожди и ветры нагнали привычные холода.