Скакуны Зеленых Лугов. Плащ Атласа

 – У всех жеребята как жеребята, а мне достался любопытный воробей. Дай мне во имя Белокрылого Короля пройти!

Помпея от неожиданности отпрянула. Плутарх вбежал в шалаш и, взяв пюпитр, перо и дневник в синей обложке, пошел в сад.

– Но папа… – крикнула Помпея, но тот уже скрылся за деревом. – Ну и ладно! – малышка гордо загарцевала вглубь чащи.

Там среди кустов чернины и мощных дубов стоял маленький дом, вросший в толстый ствол ясеня. Возле него дремал старый Герат. Его рог давно стал белым, почти блеклым, а его грива и шерсть потускнели, будто внутри старика угасала жизнь.

Лежа на траве, поглаживая козлиную бороду и глядя на зеленую листву из-под кустистых бровей, Герат не заметил, как к нему подошла Помпея. Лишь когда единорожка коснулась плеча старца, он произнес:

– Р-а-д… Те-бя ви-деть… Малы-шка.

Герат говорил хрипло и медленно. Помпея по-доброму улыбнулась.

– Я тоже рада вас видеть.

– У те-бя… Во-прос? – спросил старый единорог, не поворачивая головы – это вызывало у него сильную боль.

– Моя мама была алхимиком?

Герат помолчал, а потом хрипло ответил:

– То-лько обуч-алась… Но у не-е бы-л да-р.

– Расскажите поподробнее, – Помпея присела рядом.

Герат вздохнул.

– Чт-о… Те-бя побу-дило… Уз-на-ть о ма-тери?

Помпея поведала обо всем, что случилось за это утро, и подытожила:

– …и отец мне ничего не говорит. Если он так тоскует, то мог бы сказать, почему. Что в моей маме было такого особенного, чего нет, например, в Климе?

Герат ответил:

– Лю-бовь… тво-его от-ца к Пе-рсии… Вс-е ещ-е не про-шла… Но мо-жет вс-е ещ-е впе-реди.

Помпее от этого не полегчало.

– А мне он почему ничего не рассказывает?

Тысячелетний единорог задумчиво промычал, а потом, поднявшись с кряхтением и хрустом дряблых костей, зашел в свой древесный домик. Какое-то время оттуда доносилась возня, там даже что-то разбилось.

А когда солнце начало опускаться к горизонту, Герат вышел, держа зубами старую шкатулку из красного дерева.

– Во-т… Те-бе под-арок… Малыш-ка.

– Спасибо, но… – Помпея хотела возразить, что ей нужно было не это, но Герат только шикнул на нее.

– То, ч-то… здесь хранит-ся… по-может те-бе в буду-щем.

Помпея кивнула и ушла. По пути домой она видела, как другие единороги выходят из своих жилищ в праздничных камзолах и рясах, украшенных венками клубничных роз[9 - Вид лазы с клубничным вкусом, розового вета.], используемых для чая.