Скакуны Зеленых Лугов. Плащ Атласа

Их глаза потускнели, движения стали дергаными, а пение – нудным мычанием под нос. Помпея никак на такое поведение не отреагировала, только внутри у нее всегда начинало трястись. И сейчас она хотела уйти с отцом из этой толпы, но не могла. Отец тоже «заснул» и плелся за остальными, и Помпея не могла его бросить, не говоря уже о том, что ее поступок равнялся клятвопреступлению. Малышке оставалось шагать за папой и надеяться на лучшее. Отец рассказывал, что когда он «засыпал», то чувствовал приятную легкость и свободу, словно в хорошей дреме.

У Помпеи был соблазн снять листки мяты, однако ее все время что-то останавливало. Она не могла объяснить, но оно куда древнее и могущественнее, чем сам Елисейский Лес. Возможно, это сам Уроборос ей нашептывал слова. Он всегда будет наблюдать за своими детьми и помогать им…

Помпея, слушая собственные мысли и вторящее им мычание, не заметила, как три клана единорогов дошли до оврага, и в клубах тумана зазвучал голос трех мойр.

Помпея слушала их вполуха, зная: что они говорят, не важно, а важно, что ей говорит Уроборос. Малышка не замечала, как сияние деревьев ослабло вблизи оврага, как туман накрыл все вокруг ковром – она внимала словам Великого Созидателя.

Но неожиданный звук отвлек ее. Резкий оглушительный голос произнес:

– Сегодня честь отправиться в Аидовы луга достается Плутарху Краснорогому!

Помпея не удержалась:

– Что?!

И тут же в ужасе закрыла копытом рот.

Она беспомощно глядела, как ее отец уходит в туман. По воле Уробороса!

– Папа! – Помпея бросилась за ним.

В несколько прыжков она добралась до ущелья и исчезла в пелене тумана. Вокруг царил жуткий холод и смрад. Во тьме она увидела отца. Он все еще спал и смотрел куда-то вдаль.

Помпея заметила худощавое дерево. Оно выглядело как костлявый мертвец.

Плутарх стоял перед ним. Помпея хотела закричать.

Что-то за деревом шевельнулось.

У малышки пропал голос.

Огромный силуэт возник перед Плутархом. Горящие оранжевым глаза с жестокостью смотрели на безмятежного единорога.

– Идееем в мооои ообъятия… Плууутарх, яяяя поокаажу тееебее Аииидовы лууугааа! – произнес протяжный низкий голос.

– Во имя Уробороса! – Плутарх улыбнулся.

– Паааапааа!..

Глава 2

Служба при Мойрах

Помпея с растрепанной гривой проснулась в кровати шалаша.