Скелеты в тумане

Он чуть пошевеливал румпель, подтягивал или отпускал шкот и зорко смотрел вперед и одновременно поглядывал на нас, чтобы мы не нарушали морской порядок. И не вывалились за борт.

А мама… я ее не узнавал: она опустила руку в воду и улыбалась. Как перед танцами с магнолиями и фруктами.

Солнце стояло еще низко, но все равно светило хорошо, приветливо. Оно сразу высушивало капли воды, падавшие на туго надутый ветром парус и брезентовый тент. Я облизывал соленые губы, внутри у меня как будто все пело…

– Папа! – вдруг завопил Алешка.

Впереди, прямо по курсу, торчал из воды круглый мокрый камень, будто верхушка подводной скалы. Лодка летела прямо на него. Я вцепился руками в теплый борт, оглянулся на папу – что с ним?

Папа спокойно улыбался, словно приготовил нам сюрприз. Он не только не думал обходить скалу, он все время держал лодку прямо на нее.

До камня оставалось совсем чуть-чуть. И вдруг – я уже готовился зажмуриться – он нырнул и исчез.

– Тюлень, – завопил в восторге Алешка. – Усатый! Настоящий! Вот это страна – тюлени на каждом шагу!

Тюлень таращил нам вслед глаза на круглой голове и, наверное, ругался по-своему.

Лодка тем временем вышла из губы. Папа немного изменил курс, и встречь нам, немного сбоку ударил ветер, и в скулу правого борта начала ритмично бухать крутая морская волна, и нос лодки стал подпрыгивать на ней. Лодка сильнее накренилась, и над палубой еще выше стали взлетать зеленые брызги и блестеть на солнце.

– Забирайтесь в каюту, – сказал папа. – Сейчас будет холодно.

И верно. У меня сразу стали мерзнуть руки, потом нос и уши. Мама подняла капюшон куртки, а мы с Лешкой забрались в каюту, прижались друг к другу и укрылись одеялом. Скоро согрелись и даже задремали, прислушиваясь сквозь легкий сон к шуму воды за бортом и голосам родителей, которые все время относил ветер.

– Держи поближе к берегу, – осторожно попросила мама.

– Нельзя, – ответил папа. – Это опасно. Там могут быть подводные камни. Поморы говорят: дальше в море – меньше горя.

Я не разобрал сквозь дрему, что ответила мама, но по ее голосу понял, что она опять немножко завяла. Магнолии вспомнила.

Потом качка стала ровнее, голоса становились все тише, плеск волн в борт лодки – все монотоннее. Мы крепко заснули.