Чужое отражение. Осколки

Так ведь и бывает в жизни – ты придаешь особое значение совершенно незначительным эпизодам и людям, возносишь их на пьедесталы "самых", "лучших", а потом появляются, казалось бы, мимо проходящие, какой-то новый человек и его новая история, и все, что было до них, все, что ты строил годами – оказывается лишь твоей иллюзией, в один миг рушится, как несовершенный карточный домик.

Я любил. Ненавижу это подвешенное чувство.

Но больше не люблю ее. Теперь мне нравится смотреть на ее точную копию, но полную противоположность.

* * *

– У меня здесь важные дела. Как только решу их, вернусь обратно. Тебе не стоит понапрасну беспокоиться.

Дашин голос врывается в глубину моих воспоминаний во всей своей реальности и разгоняет их.

Мне совсем не хочется знать, где она была весь этот год, почему ушла от меня и для чего вернулась.

Зачем я все еще остаюсь с ней здесь, в душевой – не знаю. От ее присутствия мне становится только хуже. Но и ее отсутствие весь этот год не делало меня счастливым.

Но вот сейчас, в этот самый момент я чувствую только отстранённость и желание оторвать ее от себя.

Злость накаляется, превращается в бешенство, и я отпускаю её шею, чтобы обхватить лицо, но в момент одергиваю руку и резко отхожу на шаг назад.

Распахнув стеклянную дверь, нащупываю широкое полотенце и бросаю ей, сам выходя из душевой кабины голым. Хоть это и невыносимо, слежу за тем, как она медленно, изводяще медленно вытирается, а потом беззастенчиво протягивает кусок влажной махровой ткани мне.

Сразу вспомнилось, что когда-то я испытывал огромное удовольствие, – более, – глубоко интимное наслаждение пользуясь с ней общим полотенцем.

– Марк… – произносит почти с надрывом.

– Мы не будем сейчас разговаривать.

– Пожалуйста, Марк.

Нежелание продолжать все это прорастает во мне с корнями.

Она поднимает на меня глаза, наши взгляды встречаются. Выражение на моем лице заставляет ее нерешительно замереть.

– Убирайся! – рычу я.

Но не дождавшись от нее действий, хватаю и тяну ее к двери. Открываю и вышвыриваю словно безжизненное тело в коридор-гардеробную, следом за ней выкидывая и то самое треклятое полотенце.

Глава 2

Катя.

«Чужая душа потемки. Чужая семья потемки еще более густые. За видимым уровнем отношений есть мир невидимый, тайный и преисполненный определенного смысла, понятного только двоим.