Слезы лотоса

Нежные лотосы росли недалеко от берега, обдуваемые летним теплым ветерком, и их хрупкие бледно-розовые лепестки несмело тянулись к солнцу, цветы раскрывали ему свои прекрасные бутоны.

Чуть поодаль на высоком холме виднелся графский замок. Он был такой старый, что мох и серый лишайник проросли через его фундамент насквозь. Его каменные стены, выточенные из прочного темно-бурого камня, которого много было в горах, обрамлял глубокий ров. Деревянные ворота, срубленные из вековых дубов северных лесов, надежно защищали вход.

Массивный подвесной мост был всегда поднят, и тяжелые чугунные цепи, отлитые лучшими кузнецами графства, прочно удерживали его на весу. Округлые невысокие башни замка, чуть покосившиеся от времени, намертво срослись с землей, как бы пустив в нее свои мощные корни, будто какая-то неведомая сила притягивала их вниз. И только лишь одна часовенка, словно насмешка архитектора, – высокая, легкая, невесомая, с тонким гладким острием, точно выпущенная из тетивы стрела, всей своей сущностью стремилась ввысь, к солнцу и к звездам, бросая вызов всему громоздкому приземистому ансамблю.

Но Азель не видела ни глубокого рва, ни дубовых ворот, ни каменных неприступных стен, ни подвесного моста, ни округлых башен. Ее взор был устремлен только к одной этой часовенке. Там, в вышине, под самыми облаками жил ОН: графский сын, предмет ее ночных грез. Она отчетливо помнит, как впервые встретила его.

Это произошло два года назад во время сенокоса. Девушка принесла отцу в поле незамысловатый обед, состоящий из крынки парного молока да ломтя хлеба грубого помола, только что испеченного матерью в печи.

Они сидели в тени деревьев, слушали пение иволги, притаившейся в густой листве, радовались короткому отдыху, что нечасто выпадал старику в течение дня, и беспечно болтали. Вдруг вдалеке послышался топот конских копыт.

– Что-то стража зачастила, – зевнул отец. – Видать, опять ловят кого-то.

– Я слышала, из графских конюшен стали пропадать лошади, – приподнялась с земли Азель.

– Не Михнена ли это работа? – усмехнулся старик.

 – А может, и заезжие цыгане. Говорят, за рекой видели их табор.

– Нет, отец, Михнен на такое рисковое дело не пойдет. Вот если курицу стащить из огорода старой Марты, кувшин с изгороди снять или яблок в садах натрясти, так это точно он, – засмеялась девочка и, набрав целую охапку синеглазых васильков, собралась уже домой.

– Смотри-ка, Азель, уж не сам ли граф собственной персоной к нам пожаловал, – вгляделся вдаль отец.