Слезы лотоса

Нежная кожа отливала бархатом персика, черные блестящие локоны, перехваченные алой лентой, тяжелыми волнами спадали на хрупкие плечи, а чуть пухленькие коралловые губки улыбались всем так радостно и приветливо, что казалось, будто в самый пасмурный день светит солнце. Тонкая талия, словно молодая березка, сгибалась, как под ветром, а поступь ее маленьких стройных ножек была тиха и мягка; создавалось впечатление, будто она не идет, а плывет по воздуху. Под ее искусной рукой появлялись удивительные сады и воздушные замки, милые ангелочки и целые библейские сюжеты, замысловатые узоры и волшебные цветы, диковинные птицы и сказочные звери, и лучшей золотошвейки во всей округе не сыскать было.

Говорят, расшить свою праздничную тиару ей заказал сам Папа Римский.

Все это время Азель думала о графском сыне. Не просто думала, а мучилась, страдала, истязала себя любовью. Его образ всегда стоял у нее перед глазами, и девичье сердце начинало учащенно биться при одном лишь воспоминании о нем. Она даже подружилась с лукавым помощником младшего повара графа, чтобы знать о своем любимом все: что он ест, где бывает, с кем встречается, как проводит время.

Девушка жадно ловила каждое слово, не зная (или не желая знать) того, что хитрый малый чаще всего привирал, набивая себе цену. В праздничные дни на площади, на ярмарках она всегда была в первых рядах в надежде увидеть своего возлюбленного среди торжественных процессий. Ее теперь интересовало все, связанное со старым замком, – будь то заморский гость, приехавший с визитом к графу, натаскивание молодого сокола для охоты на зайцев или же закупка новой породы кур для графских курятников. А в свободные минуты Азель убегала в лес и тайно от всех вышивала золотом, серебром и жемчугами портреты милого Эгмонта. Их у нее набралось уже больше дюжины. Единственной, кто знал ее страшный секрет, была подруга Селена.

– Брось ты эту затею, – говорила Селена возле старой ивы на берегу озера. – Графский сын никогда не полюбит тебя.

– Почему? – несмело взглянула на нее Азель.

– Не забывай, кто ты, а кто он. Графы на своих крестьянках не женятся.

– Я и не мечтаю об этом, – тихо прошептала девушка, от волнения уколов себя иглой.

– Как же не мечтаешь, – усмехнулась Селена. – Аж побледнела вся. Поди-ка только об этом и думаешь. Какой по счету портретик ему вышиваешь?

– Я просто люблю Эгмонта, – покраснела Азель, – и хочу, чтобы он всегда был со мной. Но только он никогда не узнает о моей любви.