Цвет ярости – алый

«Представь, – твердил Таран, – что меч – это продолжение твоей собственной лапы…» Курт никак не мог взять в толк, зачем ЕМУ это нужно, покуда не представил, что меч – это новый металлический коготь. И тогда все встало на свои места. Таран просто-напросто выбрал неверную метафору.

Гладиатор со сломанной рукой и обезображенным яростью лицом начал разворачиваться, чтобы поглядеть на противника. Он лишился оружия и не мог орудовать правой рукой, однако это еще не значило, что его следовало сбрасывать со счетов. Хэнк учил, что даже калека с голыми руками мог быть смертельно опасен.

Курт резко выбросил лапу вперед. Клинок вонзился в бок гладиатора, где находилась печень, и вышел с другой стороны. Парень издал еще более истошный вопль, нежели прежде. Ранение было смертельным – Страйкер не выбирал траектории, действуя инстинктивно, – поскольку жизненно важные органы /по крайней мере, один/ годились лишь на собачий корм.

Чтобы выжить, гладиатору требовать немедленно получить медицинскую помощь. Однако, у Волка не было ни времени, ни стимулов для подобной заботы.

Он выдернул клинок – из раны хлынула тугая струя.

Безволосый, пошатнувшись, рухнул на песок. Толпа роптала, – то ли восторженно, то ли возмущенно. Кое-кто издавал ликующие вопли, радуясь победе Курта, как своей собственной (подсчитывая, вероятно, прибыль от заключенных с риском пари).

Но оставались еще трое. Которые по-прежнему желали разорвать Страйкера на куски.

Один – с трезубцем и в шлеме; двое – с «гладиусами», шипами и пластинчатой броне.

Последние разошлись в стороны, медленно и осторожно, не спуская с Волка глаз. В центре остался здоровяк с диковинным трезубым оружием. И все трое, похоже, уже успели понять, что с этим волосатым парнем шутки лучше не шутить. Это читалось в их глазах: все трое еще до конца не верили, что против них выставили мифического Волка, но бой следовало продолжать – веришь ты, или же нет.

Гладиаторы начали с опаской продвигаться вперед. Мечники постепенно забирали в стороны, а обладатель трезубца крался непосредственно к Курту, но в слегка замедленном темпе.

Нехитрый план смог бы отгадать даже тот человек, что был незнаком не только с основами фехтования, но и с заурядной уличной дракой. Страйкера же Таран натаскивал с особым рвением, не щадя ни волчьей, ни, тем более, безволосых шкур всех прочих «воспитанников». И посему Волку не составляло труда определить, что его собирались зажать в обычные, но весьма эффективные «клещи».