Цвет ярости – алый

Курт оказался сверху, ни на мгновение не ослабляя хватки. Сверкающие клинки по-прежнему глядели в грудную клетку, затянутую крепкими мышцами и шоколадной кожей. Это был вопрос времени.

А затем безволосый завопил – в этом крике звучала обида на весь мир. На этом моменте завершалась его столь недолгая жизнь. Исправить ничего уже было нельзя. Острия мечей коснулись черной кожи, двинулись дальше. Выступили первые капли крови, тут же превратились в целеустремленные струйки. Момент, когда лезвия пронзили кожу и коснулись мышечных тканей, остался Куртом незамеченным.

Он навалился на мечи всем своим весом. Вопль, что рвался из горла поверженного гладиатора, превратился в жуткий, надрывный вой. Он мчался над ареной, отражался от стен и норовил вырваться за пределы купола. Но затем превратился в тихое бульканье. Клинки раздвинули ребра и вонзились в легкие. Кровь мгновенно затопила все полости и рванулась дальше, по носоглотке. Изо рта и ноздрей показались алые струйки. Глаза закатились, показались блестящие в солнечном свете белки.

Считанные мгновения спустя все было кончено.

Страйкеру уже не было нужды держать запястья противника. Руки, а также ноги безволосого сотрясала конвульсивная дрожь. Сандалии поднимали миниатюрные песочные бури.

Поднявшись на ноги, Волк взглянул по сторонам. Толпа безмолвствовала, потрясенная увиденным. На «волчонка» уставились десятки любопытных, озадаченных глаз. Некоторые глазели на тело, из груди которого торчали две рукояти изогнутых мечей.

Сострадания в этих глазах, однако, было немного. Курт его, во всяком случае, не разглядел.

А потом последовали традиционные аплодисменты.

Целых девятнадцать дней ничего необычного не происходило.

Волк даже успел заскучать.

Слава его тем временем росла и крепчала, с каждым днем обрастая все новыми нелепыми подробностями. Казалось, в Клоповнике не осталось никого, не слышавшего о победах Волка-метаморфа. Порой Курту казалось, будто его именем местные мамаши стращают непослушных детишек (и в этой догадке он был не далек от истины…) По утверждениям обитателей Подворья – которые имели какие-никакие контакты с окружающим миром – персона Волка становилась все колоритнее.

В частности, народная молва успела наградить любимца без малого двенадцатифутовым ростом, когтями, как мясницкие ножи, клыками, как зубцы у садовых граблей, и глазами, словно полицейские прожектора. Отчасти слышать об этом было забавно.