Цвет ярости – алый

Поэтому, прежде чем выйти наружу, Хэнк внимательно осмотрел внешнее пространство из бокового окна, в то время как помощники сторожили дверь.

Как оказалось, автомобиль стоял в просторном, мрачном помещении без окон и дверей – вероятно, в каком-то гараже. Таран отчего-то чувствовал, что от поверхности его отделяла энная масса грунта, бетона и металлических распорок. Внешних признаков для такой уверенности будто бы не было: вероятно, она являлась наследием тех подземелий, что образовывали под Клоповником подобие швейцарского сыра.

В них-то юный Хэнк, еще и не помышлявший о Подворье, проводил значительную часть свободного времени. Поэтому бывший гладиатор ничуть не смутился, а, убедившись в отсутствии явной опасности, вышел в дверной проем.

Бледнокожий придурок маялся у переднего бампера.

– Сюда. – Он повел рукой.

Хэнк кивнул и двинулся вперед. Помощники, настороженно принюхиваясь, соблюдали выверенную дистанцию в полтора метра – как меж собою, так и от шефа.

…Считанные секунды спустя Таран очутился в самом странном месте, где ему когда-либо доводилось бывать.

Даже злополучный аттракцион из «чистого» Гетто, в котором стены заменяли голограммы высочайшего разрешения, не шел с увиденным ни в какое сравнение.

Весь предыдущий жизненный опыт, как оказалось, не подготовил Хэнка к этому дню. Поджав хвост и жалобно поскуливая, он /опыт/, ускользнул в самый дальний угол сознания. Там было тепло, темно и уютно, тогда как снаружи простирался настоящий кошмар. Чтобы выстоять перед этим натиском, внешне Таран уподобился скале.

Стараясь, чтобы на усыпанном шрамами лице не дрогнул ни один мускул, хозяин Подворья шел вперед. Ведь, в конце концов, он привык смотреть смерти в глаза…

То, что он увидел, угрожало прежде всего не физически (хотя с этим тоже можно было поспорить). Воздействие оказывалось на психологическом уровне, и, вероятно, в первую очередь было рассчитано на пришлых дилетантов – каковыми, вне сомнения, являлась троица из Клоповника. Визитеров привезли не на какую-то там перевалочную пазу, а в самое сердце тайной организации, опутанное оптоволоконными кабелями и сервомоторами… Предположить иное означало допустить существование настоящего сердца, тогда как это место являлось придатком вторичным – печенью, почкой, а то и мочевым пузырем.

Но в таком случае вообразить подлинные масштабы организации было бы не столь затруднительно, сколь невозможно. И, кроме того, Таран был не склонен сомневаться в собственных источниках.