Дерзай

Когда бревен набиралось достаточно много, проводник раскладывал их сушиться вокруг костра, а сухие откладывал в сторону.

«Вот она – лагерная жизнь во всей своей красе», – про себя подумал я.

И так умилила меня эта картина, что, подкатившая было злость на Димона, неожиданно прошла. Слишком уж мирно было сейчас в лагере и конфликтовать совсем не хотелось.

ГЛАВА 6

Вечером мне снова сделали перевязку. На ужин была лапша с консервами. Было хоть и мало, но вкусно. Потом Руслан сыграл на гитаре какую-то не очень веселую песню, и мы помянули Петровича.

А ночью снова было организовано дежурство. Меня от этой обязанности освободили, так как мне полагалось отсыпаться. Как и предыдущей ночью, компанию мне в палатке составляла Дина. На всякий случай, вдруг плохо станет. От девушки меня отделял лежащий между нами рюкзак, но ее сопение я слышал отчетливо. Тихое и прерывистое. Сон опять не шел, и какое-то время я просидел, смотря на спящую девушку. Во сне она была не менее прекрасна, чем во время бодрствования. Волосы спутались и разметались по спальнику, длинные ресницы чуть подрагивали, а из приоткрытого рта стекала небольшая слюнка. Раньше я наверняка испытал бы отвращение, но сейчас меня это умиляло. Хотелось лечь рядом и сгрести ее в объятья, чтобы ей было теплее, но я сдержался. Это было бы неуместно.

***

Утром солнце скрылось за облаками, но было по-прежнему тепло. Мы собрали вещи, затушили костер. С минуту постояв над временной могилой Петровича, двинулись в путь, приготовив оружие для защиты от диких зверей.

Я не помню, как долго мы шли, но через какое-то время, местами на дороге начал попадаться снег, причем в более крупных масштабах, чем ранее. С горы дул очень холодный сильный ветер, поэтому идти нам помогали специальные палки для альпинистов. С утра я не перекинулся с Димоном и словом. Не знаю почему, но мне начало казаться, что он меня не то избегает, не то просто игнорирует. Раньше такого никогда не случалось, но он явно был чем-то недоволен.

И этим «чем-то», а точнее, «кем-то», похоже, был я.

Вскоре чернозем закончился, и мы словно переместились в мир вечной мерзлоты. Деревья здесь были покрыты толстенным слоем снега, а ноги тонули в белоснежных сугробах. Сперва по щиколотку, потом по голень, затем по колено. Из-за подъема и увеличения давления стало тяжелее дышать. Воздух же стал настолько холодным, что пришлось закутаться в шарф и плотнее застегнуть зимние куртки.