Современный Теремок

«Наверное, кот, проказник, все вылакал!»

– Сходи-ка ты, Аленка, – велела она старшенькой, – в чулан за кринкой[2 - Кринка – расширяющийся книзу удлиненный глиняный горшок для молока.].

Не успела Аленка скрыться за перегородкой, как слышит женщина ее крик:

– Маменька, маменька, Тимошка наш туточки!

Женщина кинулась в чулан и увидела крепко спящего сына. Свернулся он калачиком под лавкой, на которой стояли соленья, и знай себе посапывает.

Разбудила женщина Тимошку. Он спросонья смотрит на нее и понять не может, где очутился.

Потом вдруг как расплачется:

– Маменька, маменька! Не пойду я больше на улицу к ребяткам: они дразнят меня «уродцем», – тер он ладошками покрасневшее лицо.

Женщина прижала к себе сына:

– Не плачь, Тимошка, мир велик, и добрых людей в нем больше, чем худых, – она вытерла Тимошке слезы полой передника и достала из кармана обсахаренного пряничного поросенка: – На-ка, порадуйся.

Тимошка перестал плакать, взял поросенка и посмотрел на стоящую рядом Аленку:

– Маменька, можно я полижу его немного и дам порадоваться Аленке, Варюше и Машеньке?

Женщина схватила в охапку сына и поцеловала:

– Пусть говорят, что ты некрасивый, зато поди поищи такое доброе, как у тебя сердце.

Как-то после обеда пошли ребята по грибы по ягоды. Тимошка за ними увязался:

– Я тоже в лес хочу!

Оглянулись они. Видят, что уродец поодаль идет, на палочку опирается, да и припустили что есть мочи. Тимошка еще пуще закричал:

– Подождите, ребятки!

А те все дальше и дальше.

Вот и совсем из виду пропали. Тимошка запнулся о корягу и упал. Корзинка в одну сторону. Палочка – в другую. Встал, потер ушибленную коленку, огляделся. Вокруг сосны хвойным духом благоухают. Солнечный свет в пушистых лапах прячут. В густых еловых ветвях копошится в гнезде какая-то птица. Видно, на ночь устраивается.

Глухо ухнул невидимый филин. Тимошке стало не по себе. Решил он поскорее нагнать ребят. Поднял корзинку, взял палочку и пошел, прихрамывая, по тропинке вглубь леса.

То и дело останавливался и находил под бугорками опавшей хвои липкие маслята. Складывал их в корзинку, приговаривая:

– То-то маменька обрадуется.

А как видел душистую малину, сразу вспоминал про сестренок:

– Будет Аленке, Варюше и Машеньке гостинец, – и аккуратно нанизывал крупные спелые ягоды на травинку.

Шел, шел Тимошка все дальше и дальше и не заметил, как очутился в самой чаще. Лес растворился в густом киселе темно-синего, как черника, тумана.