Сокровища

Дядя Миша закончил перебрасывать сено и смотрел на сарай. Каждый раз, когда он думал о судьбе сарая, его круглое лицо становилось таким печальным, что дядю хотелось обнять и пожалеть.

– Сносить или чинить? – спросил у самого себя дядя Миша. Он прислонил вилы к забору и высморкался, тоже печально.

Сносить или чинить сарай – было важнейшим вопросом. Дядя Миша размышлял о нем утром, днем и вечером. Советовался с тетей Машей, соседями и односельчанами.

– Чинить? – неуверенно предположила Ася.

Дядя Миша вздохнул в ответ. По мнению Аси, сарай был прекрасен – и разноцветные заплатки на крыше, и лопнувшая стена, словно разошедшаяся под тяжестью лет. Трещина тянулась сверху донизу, и самая широкая часть была на уровне глаз Аси, так что удобно было заглядывать внутрь. В самом сарае Асе тоже нравилось. Деревянные настилы вытерлись до круглых дыр. Бревна-опоры за годы прикосновений стали гладкими и блестящими.

Этим летом трещина стала шире, заплаток на крыше – больше, а дыры в полу круглее, иногда корова застревала копытом.

Ни на ремонт, ни на стройку денег не было. Дядя грустнел с каждым днем. Асе тоже становилось грустно рядом с ним.

Она помогла подмести двор и, пока дядя Миша не выпустил Премерзкого, вышла через калитку обратно в огород.

– Премерзкий, – сказала она и шагнула до куста смородины, – отвратительный. – Шаг к грядке с зеленью. Дальше пошло быстрее. – Гадкий. Противный. Гнусный. Дурной. Мерзопакостный.

Поганка.

Так скакала до дома.

Коньяк на дубовой коре

В доме стояла тишина. Сестры ушли. Бабушка спала. Оказалось, что вернулась из школы тетя Маша.

Она сидела за кухонным столом, обложившись листочками, тетрадями и записочками, и сверяла записи, тыкая пальцем из одной писульки в другую.

– Так, замочить кору на 15–20 минут в горячей воде… Из сахара – карамельный сироп… – Тетя Маша заметила Асю: – Девки опять заставили посуду мыть?

Ася не знала, что ответить.

Врать вроде как нехорошо, но, если сказать правду, сестрам влетит, а потом влетит ей от сестер. Пока она раздумывала, тетя догадалась сама.

– В карты проиграла? Они никогда кастрюли не вымоют.

– И карты в отбой скидывают!

Сестры и правда всегда торопились и оставляли грязные кастрюли на плите, как будто не заметили. Но тетя Маша была занята записочками и снова склонила к ним свою завитую барашком голову.