Единственный

 – Он что, совсем сдурел?! Ну, я сейчас… Сейчас я ему позвоню!

– Не надо!.. – глядя, как дочь мечется по комнате в поисках телефона, Ирина Германовна, попыталась её остановить. – Элечка!.. Не надо…

– Как – не надо?! – та возмущённо остановилась напротив. – Я всё ему скажу!.. Совсем с ума сошёл!.. Ну, ладно, ушёл, всё бывает… Но на развод-то зачем подавать?!

– Вот и я… – мать вытерла ладонью слезу со щеки. – Я так же… Вроде уже осознала, что Серёжа ушёл… даже начала смиряться. А когда повестку увидела – снова всё оборвалось… Стало так больно… В тысячу раз больнее, чем тогда, когда он мне всё рассказал.

Глядя, как мучается мать, Элина мучилась сама… Она искала и не находила слов утешения, всё больше и больше склоняясь к мысли, что их, этих самых слов, просто нет. Мысли об отце сейчас заставляли её метаться из крайности в крайность… Ей было тяжело даже представить, что она вычеркнет навсегда его из своей жизни, она готова была простить его и принять всё так, как есть, лишь бы не потерять его навсегда… И, в то же самое время, боль, обида, неприятие его поступка вызывали у неё чуть ли не физическую боль, спустя какое-то время трансформирующуюся в полное опустошение и желание забыть о человеке, которого она называла своим отцом.

Кое-как взяв себя в руки, Элина посмотрела на часы – скоро должны были прийти муж и сын. Ей совсем не хотелось продолжать в их присутствии тяжёлый разговор.

– Что же он наделал… – не обратив на это внимания, Ирина Германовна уронила лицо в ладони.

– Успокойся, мама… – чувствуя, что истерика затягивается не ко времени, перед самым приходом Игоря, Элина попыталась уговорить мать. – Нужно жить дальше.

– Я не знаю, как жить… Он всё пустил под откос, всё разрушил… Он убил меня, понимаешь?… Убил…

– Мам… ну, хватит… Жизнь на этом не закончилась. – Резко развернувшись, Элина вышла на кухню.

– На следующей неделе юбилей у Корецких… – Ирина Германовна проследовала за дочерью. – Мы приглашены оба… Вчера звонил сам Василий, он просит прийти меня, несмотря ни на что… Но я уверена, что Серёжа тоже придёт.

– Может, тебе не ходить? – Элина с тревогой посмотрела на мать, скорбно присевшую у стола.

– Не ходить?… – женщина вдруг гордо распрямилась. – Показать ему свою слабость?… Показать ей свою слабость?! Чтобы потом меня все жалели?!

– Не знаю… – Элина с сомнением покачала головой. – Тебе будет тяжело…

– Тяжело… – кивнула в ответ Ирина. – Но не пойти ещё тяжелее.