Единственный

Телевизор посмотреть невозможно, включают лишь то, что Игорёк любит… То друга притащит, а Эля перед ними, как служанка – то кофе подай, то ещё что-нибудь… Нет, у нас с Серёжей тоже есть… были… друзья, и они приходили к нам… Но я никогда и никому не прислуживала!.. Мы собирались на кухне, Серёжа сам всех угощал… Нет, я понимаю, если бы просто сварить кофе и налить в чашки. Но она таскает их к ним в комнату, весь вечер… Она бежит на каждый звонок, на каждый вызов!.. Он никогда не поднимет задницу с дивана, чтобы открыть дверь!.

. Она готовит только то, что любит он… А он… он даже в тарелку себе супу налить не может, да что там… он даже холодильник не откроет, будет ждать, пока она не придёт, и не накормит! А как он с ней разговаривает?! Ну, что это за обращение – «толстяк»?! Это обращение к жене?!

– Толстяк?! – Мария удивлённо округлила небольшие карие глазки на узком лице.

– Ага… – Ирина усмехнулась. – Это при её-то шестидесяти килограммах… Маша, ты не представляешь, чего я насмотрелась и наслушалась за эти дни, что жила у них! От него только и слышно: сходи, посмотри, принеси, отнеси, подай, позвони… А эта дурочка и несёт, и подаёт, и звонит, и открывает… Ой, не могу!.

. Лучше бы я оставалась дома… Честное слово!

– Ирочка… – Мария снова сочувственно сдвинула брови. – На тебя столько навалилось… Тебе просто необходимо развеяться, сменить обстановку!

– Да, – кивнула Ирина, – у меня скоро отпуск. Кстати, ты будешь меня замещать, ты в курсе?

– В курсе, главный уже приказ подписал, – Мария с готовностью кивнула, – отдыхай спокойно! Поезжай куда-нибудь, и не одна, а с Элиной!

– Да разве этот урод её отпустит?!

* * *

Мучаясь угрызениями совести, Элина звонила матери и весь вечер после их ссоры, и на следующее утро, а после работы поехала к ней домой.

Она ужасно жалела, что не сдержалась и нагрубила вчера, и, когда Ирина Германовна открыла дверь, тут же повисла у неё на шее. Она без конца просила прощения, в душе ругая себя, что не подумала купить продуктов – после долгого отсутствия холодильник Ирины Германовны был полупустым.

Растрогавшись, та наплакалась вместе с дочерью и отправила её в магазин. Когда, приготовив ужин и накормив мать, Элина вернулась к себе домой, был уже поздний вечер.

– Я пришла… – заранее догадываясь, что Игорь злится за её позднее возвращение, Элина изобразила на лице веселье. – Кто дома?…

– Мам, ты где была? – Антон удивлённо выглянул из своей комнаты.