Солнечная магия

 – Не поможешь?

Краем взгляда она заметила, что Сокольник смотрит на них и, скорее всего, прислушивается к разговору.

Ловкачу явно не хотелось участвовать в этом, но акса в упор глядела на него.

– Значит, пусть убивают?

– Эй, ребята, может хватит? – Пак наконец собрался с духом и шагнул к стражникам, обступившим слабо шевелящегося воришку. К тому времени старый Бодарь уже скрылся в фургоне, а из всех горожан на площади осталось лишь несколько самых любопытных – или самых глупых – зрителя.

Ловкач тронул за плечо одного из стражников.

Пак Ловкач, да и сама Кукса Пляма, не умели сражаться так, как сражалось большинство обитателей этого мира, который назывался Галактон. В школе аксов, где воспитывались дети племени аксов, не обучали обычной драке. Их учили Акробатике, но не простой, а со всякими хитрыми тайными приемами и финтами.

– Он же акс! – произнес другой стражник, обращаясь к напарнику, который теперь лежал на мостовой, очумело потирая запястье.

– Отпустите его, – попросил Ловкач.

Позади них раздался стон, и все обернулись. Беручи, выбитые Ловкачом из руки стражника, попали в голову графа. Один из шаров ударил его по спине между лопаток, а другой глубоко поранил щеку – теперь Сокольник стоял на коленях, сматывая с лица тонкую цепочку.

– Схватить его! – хрипел граф перекошенным от гнева и боли ртом. – В погреба!

Воришка, о котором все забыли пополз под фургон.

Стражники разом набросились на Ловкача.

Акробатика аксов хороша для боя, и, возможно, Ловкач смог бы справиться со всеми. Но от поредевшей толпы вдруг донеслись возгласы ужаса, и на площадь вступило чудовище-лягуш. Их так и называли – не лягушки, а именно лягуши, потому что они не относились ни к мужскому, ни к женскому полу. Немногочисленное племя лягушей жило в болотах где-то очень далеко от Лаверикса, и здесь они были большой редкостью. Судя по расшитому камзолу, ворот которого оттопыривался на огромном даже для лягушей дыхательном пузыре, этот представитель редкого племени занимал немалый пост в городской страже.

Пока его связывали и утаскивали с площади, Заноза стояла, не веря в происходящее. Потом, когда стало тихо, растерянно огляделась. Два из четырех освещавших площадь факелов уже погасли; тени выползли из-за стен покосившихся домов, из сточных канав и подворотен, спустились по перекатам крыш.