Солнечная тропа

Баба назад, да куда там! Забурлила вода, и не стало Настеньки.

До самого заката просидела мать у озера, всё вымаливала дочку у водяного. Не вернул тот своей добычи. И когда пришла бедная в деревню, люди не узнали её: волосы седые, а сама почернела вся – ну, старуха старухой. А ведь была до этого молода и черноволоса…

Только не одной ей страданье выпало. Дед мой как узнал про Настеньку, так и бросился к озеру. Мечется на берегу, плачет, всё в воду норовит прыгнуть. Мужики его еле отогнали, боялись, что порешит себя хлопец почём зря.

Все дивились: и откуда в таком малом сердечке такое горе великое?

…Оно и впрямь великое было, хотя время и не такие раны залечивает. Настеньку с тех пор никто не видел, и помаленьку стал Митька забывать свою подружку. А как возмужал, вовсе боль в душе улеглась. Да ведь живой – он о живом и думает, а деду в ту пору уже двадцать годков минуло, пришла пора, значит, свою семью заводить. Выбрал он и невесту себе, и уж свадьбу назначили… Как вдруг словно подменили Матвея.

Был и здоров, и весел, а тут сник и вроде спит наяву. И работает, и заговорит – а мысли бог знает где. Что за беда?

А случилось вот что. Раз проводил Матвей невесту до дому и к себе возвращается. Ночь тёплая да светлая – далеко видать… И глядит он: у родной калитки стоит кто-то, поджидает его… Подошёл ближе – девица, одета чудно, волосы расплетены, а глаза огромные, как озёра, и такие грустные…

– Здравствуй, Митя, – говорит.

Удивился дед: красавица-то незнакомая, не деревенская, а знает его.

– Да ты не узнаёшь меня? – спрашивает та.

Тут дед и вовсе смутился. А голос девичий такой печальный, словно она несказанную муку терпит. У Матвея от жалости аж сердце зашлось. А странная гостья продолжает:

– Жениться решил… Забыл-таки Настеньку.

Вздрогнул парень, как полотно побелел. Видит – точно Настенька перед ним, она самая. Да где же было узнать её сразу – выросла, расцвела, и ведь сколько лет прошло. Стоит он и глаз оторвать не может, и что сказать – не знает.

А Настя руку к нему протянула, и на ней старенькое резное запястье – детский Митькин подарок.

– Ну, узнаёшь? – спрашивает.

– Узнаю…

– Любишь ли ты ещё меня, Митя?

– Люблю, – отвечает дед. – Тебя одну только все эти годы и любил. А что жениться решил – так ведь надобно жизнь по людским законам проживать. И рад бы одну тебя в дом ввести, да ведь утонула ты, Настя!..

– Нет, – молвит та, – не утонула я, а стала русалкой.