Солнечная тропа

 – А иная божья тварь до самой своей смерти скачет да радуется, – и он с достоинством поставил на стол порожнюю чашку.

– А как это – за чудесами? – вернул его Лёнька к прежним мыслям.

– Да это проще, чем по грибы, – стал объяснять Акимыч. – Входишь в лес и сперва-наперво здороваешься с лесным хозяином…

– С кем это? – не понял Ленька.

– Известно, с кем, с лешим, а то с кем же? Он там за главного, все тайны лесные у него хранятся. Захочет – поведает, а нет – так ничего и не узнаешь. Ну а уж если не поздороваешься с ним, тогда разве что шишек к самовару бабке принесёшь.

– Ну, понёс старый, – опять вмешалась Пелагея. – Ну что ты голову ребёнку морочишь? Настращаешь ведь, он потом в лес забоится идти. Гони ты нас, Тоня, – кивнула она бабушке. – Чаю мы попили, гостя твоего повидали, пора и честь знать… А то по ком-то крыша уже плачет, а он всё языком метёт, чисто помелом! Не слушай его, Лёня, он приврать всегда горазд. А ты, – повернулась она к деду, – собирайся и пошли, нечего рассиживаться, не зима ещё.

И стала оттирать Акимыча к выходу.

– Ежа-то, ежа!.. – вспомнил тот уже на пороге. – Не забудь выпустить!

Бабушка пошла провожать гостей, а Лёнька, оставшись один, решил напоить ежонка молоком. Тот угощению обрадовался и начал лакать. Кот не вытерпел, прыгнул с лавки и кругами заходил возле ежа. Лёнька шикнул на усатого.

Как хорошо в деревне, подумалось мальчику, всё здесь интересно, и впереди ещё столько замечательного! Вот покормит и выпустит малыша, а завтра в лесу они с дедом Фёдором и не таких зверьков встретят.

После обеда бабушка Тоня позвала Лёньку помочь ей кормить животину и повела его во двор. Там в мелком песке копошились куры, и бабушка какими-то перепевами стала скликать хохлаток. Те мигом бросали свои дела и неслись, чтобы получить горсть любимого зерна.

– Вишь, какие скорые! – смеялась бабушка. – А ну-ка, Лёня, покорми их.

…Зерно было прохладным и легко рассыпалось по воздуху. Можно было бросить его влево – и стая кур сломя голову устремлялась к дому, вправо – и она, забыв обо всём, бежала обратно в улицу.

Вдруг Лёнька приметил петуха, который отчего-то перестал носиться со стаей. Видимо, в его голову с большим красным гребнем закралось какое-то сомнение. Он задумчиво переступал с ноги на ногу и бросал пронзительные взгляды то на Лёньку, то на свою шарахающуюся стаю.