Солнце на дороге

Антошин осторожно слез по скользкому стволу, еще не веря до конца в свое чудесное спасение.

Дождь шумел, веселился, будто радовался вместе с полковником. Даже всполохи молний казались не зловещим огнем, а осколками праздничного салюта.

Антошин снял рубаху, подставил свое тело не бьющим, но ласкающим струям дождя.

Дождь закончился так же внезапно, как начался. Струи дождя как будто кто-то отрезал от неба – раз! – и они исчезли.

Антошин надел мокрую рубаху и пошел куда глаза глядят.

А куда они глядят? Вперед. Глаза всегда так делают.

– Ищи молодильные яблоки… Где искать? Ищи человека… Где? Хоть бы подсказал кто. Объяснил, куда идти, что делать. Дорога объяснит… Красивые слова! Что, дорога ошибиться, что ли, не может? Еще как!

Антошин говорил, уверенный, что таинственный Голос ответит ему.

Но ответа не последовало.

Только вдали грохотал уходящий гром.

Так и шел полковник Антошин по древнему лесу, совершенно не понимая, куда он идет, но твердо зная – зачем.

А человек, которого надо было найти, даже не подозревая о существовании полковника Николая Васильевича Антошина, готовился к смерти.

Но поскольку он не знал, как к ней готовиться, он просто ждал. И боялся.

Очень боялся.

Часть вторая

1

– Ну, с кого начнем? – весело спросил мужчина и сбросил с головы шлем.

Шлем попробовал покатиться от страшного места, но густая трава – плохая дорога, и боевая шапка беспомощно замерла.

Шлем был хорош: деревянный, укрепленный железными ребрами. Его венчала изящная железная верхушка.

Да, эти головные уборы были красивы. И длинные мечи с причудливо украшенными рукоятками хороши. Пояса с изящными пряжками и волчьи клыки, висящие у каждого из мужчин на шее, – тоже. Даже волнистые волосы, завязанные сзади в пучок, казались вполне симпатичными.

Только вот обладатели всей этой красоты были отвратительны.

«Мерзкие людишки!» – понял Антошин, осторожно выглянув из-за деревьев и увидев на поляне картину, видеть которую совсем не хотелось.

Мужчина расхохотался. Волчьи клыки у него на груди аж запрыгали от раскатистого смеха.

– Может, с бабы? Что скажешь, Азамат?

Антошин осознал: эти люди разговаривают на ином, нежели Боровой или разбойники, языке. Но полковник их прекрасно понимал, так как в его тело был вшит переводчик.