Солнце на дороге

Может быть, вы?

– Вместе, – повторила старуха и встала.

И снова Антошин удивился ее исполинскому росту. Бабушки, они ведь должны быть маленькими, сухонькими. А эта…

– Вместе, – раздалось откуда-то с небесных высот. В темноте старуха казалась почти такой же огромной, как деревья. – Надо вместе: я и человек. Сообща.

Бабушка, совершенно точно, была сумасшедшей. А сумасшедшим, это Антошин знал наверняка, главное – не возражать. Еще не хватает, чтобы она истерику закатила посреди ночного леса.

– Вместе так вместе, – согласился Антошин. – Только как же мы сообща будем веревку о ветку тереть? Я держать буду, а вы тереть? Или как?

Сумасшедшая старуха на вопросы не отвечала, повторяла только:

– Вместе, – и наступала на полковника. – Вместе. Вместе. Вместе.

Она повторяла это слово таким тоном, будто собиралась не огонь вместе разводить, а чем-то другим заниматься, очень важным и значительным.

Старуха подошла совсем близко.

Полковнику стало не по себе.

– Вместе, – снова повторила старуха и протянула ему кусок веревки.

Веревка была другая, не его. Да и бог с ней… Может, и хорошо? Может, веревка сумасшедшей бабки окажется более воспламеняемой?

Антошин улыбнулся (с сумасшедшими ведь надо по-доброму) и произнес как умел ласково:

– Давайте вашей попробуем.

Он протянул руку к веревке.

И тут прямо перед его глазами за бабушкиной спиной вспыхнул свет. Огонь!

Сначала показалось, что свет каким-то непостижимым образом висит над землей. Но потом стало ясно: его держит человек.

– Не бери у нее ничего! – крикнул человек с огнем. – Не вздумай что-нибудь у нее брать!

Старуха, не мигая, смотрела на Антошина своим сверкающим глазом.

– Давай вместе! Давай! Вместе! Сообща! – повторяла она.

Человек с огнем в руках подбежал к старухе, прочерчивая на ходу факелом, как кистью, странные фантасмагорические узоры. Потом он остановился и, пританцовывая, запричитал:

– «Плакун! Плакун! Плакал ты долго и много, а выплакал мало. Не катись твои слезы по чистому полю, не разносись твой вой по синему морю, будь ты страшен бесам и полубесам, старым ведьмам киевским и Лиху Одноглазому».

Старуха пошатнулась, но устояла на ногах.