Солнышкин плывёт в Антарктиду

«Повеселитесь, повеселитесь», – подумал артельщик и подошёл к компании:

– Сыграем? – Он готов был разбросать всех, как слепых котят.

– В пару с Петькиным, – сказал Борщик, мешая домино и принюхиваясь: не горят ли на плите макароны.

Стёпка запустил пятерню в кости и сразу с грохотом хватил ладонью о ящик. Везенье так и валило в руки!

– Шесть – шесть! На всю капусту!

Борщик от неожиданности приподнялся и замигал подпалёнными ресницами. Мишкин сощурился и, прикусив папироску, приставил камень сбоку.

– Шесть – пять.

– Правильно! – сказал Солнышкин, который болел за Мишкина.

– Вас не спрашивают, Лунышкин, – сострил артельщик и так шлёпнул камнем по ящику, что белые точки едва не вылетели из камня. – Четыре – шесть!

– Ну и разошёлся! – с интересом посмотрел на него Солнышкин.

– А нельзя ли потише? – раздался за спиной артельщика сердитый голос.

И на бак в полной форме выскочил штурман Пионерчиков с раскрытой тетрадью в руках. Он сочинял статью о делах юных моряков.

Крик артельщика помешал ему думать в тот момент, когда в голову пришли великолепные слова, а теперь они из головы вылетели.

Пионерчиков и без этого терпеть не мог артельщика.

При каждой встрече он мечтал дать ему хорошего пинка. Но честь морского мундира и пионерский закон не позволяли распускать руки.

– А может, сыграем? – повернулся к нему Стёпка, вскинув рыжую бровь.

– Я в подобные игры не играю, – отчеканил Пионерчиков и сморщил лоб. Он старался вспомнить великолепные слова.

– Дрейфите! – ухмыльнулся артельщик.

– Кто?! – изумился Пионерчиков. Его обвиняли в трусости!

Поставив ногу на край ящика, на котором сидел Борщик, он решительно взял камни из рук поражённого кока.

– Пять – два! – ударил по столу штурман.

– Отличный ход, молодец Пионерчиков! – сверкнул Стёпка тремя золотыми зубами и вбил очередную шестёрку с другой стороны.

Мишкин присвистнул:

– Стучу – е?ду!

– А ну-ка, Петькин, подайте и мистеру штурману колясочку до самого Жюлькипура! – захохотал артельщик.

Но Петькин уныло пожал плечами и выставил совсем другой камень.

– Что делаешь?! – Артельщик толкнул Петькина ногой.

Но было поздно: Пионерчиков удачно выставил следующий камень, а артельщик, замигав, споткнулся носом о собственную ладонь:

– Еду.

– Та-ак, – протянул Мишкин, – у кого-то присох дупелёк. Рыба. – И он опустил камень на кон. С обеих сторон стояли четвёрки.

– Считать очки, – сказал Пионерчиков.

Федькин опустил гитару.