Солнышкин плывёт в Антарктиду

И вдруг повторился с новой силой, будто прорвался сквозь далёкие-далёкие миры. Звук напоминал что-то похожее на дзинь-дзинь-дзинь.

Перчиков бросился в рубку к Морякову:

– Сигналы, непонятные сигналы!

– Позвольте, позвольте! – воскликнул Моряков. – Уж не те ли, которые недавно приняли учёные?

– Какие?.. – опешил Перчиков.

– Разве вы не слышали сообщений радио? Короткие затухающие сигналы, сигналы других миров, других планет!

И Моряков, распахнув дверь, кинулся в радиорубку.

Перчиков трусцой побежал за ним.

Сигналы были слышны!

На второй день звуки повторились в то же самое время.

– Если примем их в третий раз, – сказал Перчиков, – сообщим в Океанск!

– В Академию наук! – воскликнул Моряков. – Подумать только, может быть, кто-то за миллионы километров подаёт сигналы всей Земле, всему человечеству, а слышим мы одни?! А их должны слышать все – в России, в Америке, в Англии!

Вот о чём говорили Моряков и Перчиков на носу парохода «Даёшь!».

– Да, Евгений Дмитриевич! – спохватился Перчиков, услышав об Англии.

 – У меня к вам есть просьба.

– Я вас слушаю!

– Не поможете ли вы Солнышкину подучить английский? Ведь скоро Жюлькипур!

Даже в такое время Перчиков помнил о друге.

– С удовольствием! – сказал Моряков. – С удовольствием! – И посмотрел сверху на Перчикова: – Но почему просите об этом вы?

– А я хочу ему сделать сюрприз с помощью техники! – улыбнулся Перчиков. – Положил на ночь магнитофон под подушку, а утром проснулся – и сразу: «Гуд монинг!»

– С удовольствием! – повторил Моряков.

 – О чём речь! – И посмотрел на часы: – Но, кажется, нам пора?

И они решительно направились к рубке. В этот самый момент с кормы сквозь шум донёсся крик Буруна:

– Стоп! Стоп! Человек за бортом! Человек за бортом!!!

Дубль шесть!

Спрятав под матрац заветную книгу, артельщик поднялся на палубу. От великих планов у него кружилась голова, волны несли его на своих плечах к Жюлькипуру, к городу небоскрёбов, базаров, харчевен.

Стёпка сам чувствовал себя целым городом с колбасными, небоскрёбами, глаза его вспыхивали, как витрины в лучших ресторанах. Ключи от артелки сами приплясывали в руках, и пальцы искали, из кого бы тут навертеть колбас, а кого свернуть в рулет.

Возле камбуза в воздухе вились три уютных дымка, мурлыкала гитара Федькина, и на весь океан шлёпали костяшки домино. Там забивали «морского козла». Сбоку на трапе сидел Солнышкин и наблюдал за игрой.