Сон в зимнюю ночь

– Вернёмся к гномику. Сможете снова его призвать? – попросил Валера.

– Неа.

– А если, скажем, угрозы, пытки, подкуп, шантаж и всякая травля? – предположил добрый волшебник.

Школьники переглянулись и отрицательно замотали головами.

– Нельзя, – резко ответил Веня.

– Его можно призвать один раз в шесть месяцев. – добавил от себя Колька.

– Жаль, а ведь у меня к нему столько вопросов, – огорчённо вздохнул Валера. – Ну да ладно. Тады, мне нужна информация. Расскажите мне всё про ваш Сосновск. Почему ночью тут бродят Страшилы, почему вы боитесь Эльвиру и что это за правила такие, которые все так соблюдать любят?

Тут заскрипела дверь, и все оглянулись.

"А, это та самая, которой я носовой платок подарил", – вспомнил Валера.

Девочки сели за последний ряд, а Денис подошёл к мальчикам и доложил о завершении операции по поимке особо опасной старосты.

– Ага, молодец! – поблагодарил Валера и тут же приказал.

Он освободил место учителя и пересел к девочкам. Староста всхлипывала, её плечи тряслись, в волосах таяли снежинки и это означало только одно – охотник сумел догнать её только на улице

– Х-мм? – вопросительно кивнул Валера безымянной девочке.

– Я помогла привести Полину, – ответила девочка. – Я посижу с ней тут, а потом отнесу ваши освобождения учителю физкультуры. Вы же видите, в каком она состоянии?

– Молодец! – просиял великий вождь.

– Марина. Марина Воронина. Что с тобой, Кипятков?

И девочка нахмурилась.

– Это не Кипятков, – заикаясь и всхлипывая, сказала староста. – Это какое-то чудовище!

– Как же ты права, Полиночка. Ах, как же ты права, – улыбнулся Валерий Васильевич. – Ещё какое чудовище, но знаешь чё..? Я, доброе чудовище, нашенское. Я, почти что Карлсон, но только с пулемётом и бомбами. Я за малышей любую Фрёкен Бок могу трах…

Денис предупредительно кашлянул.

– Тррррр-тратататата!!! Пиу-пиу!

Валера спешно поправился и, изобразив воображаемый пулемёт, разыграл перед девочками сценку – "Шварценеггер против Хищника".

Девочки не оценили.

– Ну, вы чего? Хватит слёз и переживаний! Утешься уже, Полиночка, ибо осуждение коллектива тебе уже не грозит. Да, сегодня ты немного поплакала, но вон и Марина поплакала и ничего? Сидит рядышком, на меня зачем-то пристально зырит… – он на секунду осёкся.