Среди зверей, среди людей

Но самым удивительным оказалось то, что внутри него никого не было. Зато вместо необыкновенного питомца там находилось огромное, во всю заднюю стену клетки, зеркало, отражавшее недовольные лица обманутых в своих надеждах любителей животного мира.

А маленькая девочка ничего не смогла увидеть в зеркале, потому что была слишком мала ростом. Лишь ее золотой бантик весело отражался у самого пола. Она простодушно улыбнулась и помахала ручкой отражению, а потом оглянулась и с той же незатейливой улыбкой посмотрела на растерянных граждан.

Те недовольно нахмурились ей в ответ. И девочка вдруг сделалась серьезной и с живым интересом заговорила:

– Дедушка, какой же ты медлительный. Иди сюда ближе. Смотри, тут что-то написано на клетке. Буквы я знаю, а прочитать не могу. Тут что-то непонятное.

Дед наконец доковылял до клетки и с трудом всмотрелся подслеповатыми глазами в странную надпись.

– Ой, что-то все как в тумане. Сам ничего не разберу.

– А чего тут разбирать? – возмущенно вмешался в разговор важный начальник.

 – Кто-то решил над нами плохо подшутить. Но это ему будет дорого стоить. Я разберусь, я…

– Нет, это не шутка, а злой намек, – прервал его речь ученый человек в полосатом костюме. – Тут написано «Гомо сапиенс».

– А что это такое? – глаза девочки округлились, как два огромных солнца.

– Человек разумный. Это значит, что в клетке должен сидеть кто-то из нас.

Больше ни девочка, ни ее дедушка ничего не могли разобрать. Шум толпы, как морской прибой, наполнил глухой угол большого зоопарка и грозил перерасти в настоящий шторм, способный достичь космических высот.

Возмущению толпы не было предела. Каждый человек, будь то взрослый или ребенок, посчитал себя оскорбленным в лучших чувствах. И вслед за энергичным начальником желал во что бы то ни стало расправиться с неведомым насмешником.

Но сколько бы море не волновалось, а даже на нем в момент особой усталости устанавливается мирный штиль, нарушаемый разве что только криками чаек. Но чаек в зоопарке не было.

Зато визгливые вопли немолодой тетки все еще сотрясали воздух страшными проклятьями.

– И это надо, – возмущалась она, – опять мне испортили настроение. Сперва этот разбойник, мой драгоценный племянник, а теперь…

Уставшая недовольная толпа вяло смотрела на разбушевавшуюся женщину и не собиралась облегчить ее участь состраданием. Тут вдруг она в растерянности умолкла, будто ее гнев застрял у нее в горле, и беспомощно посмотрела по сторонам.