Высшая лига убийц

 – Вы получили копию моей лицензии, теперь ваш черед представиться.

Паренек оглянулся, точно ища у спутников поддержки, затем, приосанившись, ответствовал:

– Я – капитан третьего ранга Майкл Джонатан Фортс. Это – мичман Дуэйн. Теперь…

– А они?..

– Что?.. – не понял Фортс.

– Кто они такие?.. – Троуп кивнул на двух неназванных, почувствовавших себя очень неуютно.

– Рядовые Флорейн и Маккаммон. Какое это имеет значение?..

– Громадное. – Стрелок кивнул, вкладывая в это слово целую тонну значения. – Мы собрались здесь, как добропорядочные граждане, и… офицер.

Чтобы продолжать беседу, нам необходимо, по меньшей мере, знать имена. Вы так не считаете?.. – Он обращался исключительно к рядовым.

Те неуверенно закивали.

Капитан 3-го ранга, видя такое безобразие, побагровел. Усы задергались пуще прежнего.

– Молчать!.. Хватит ломать комедию!.. Приготовьте судно к осмотру! Что вы себе позволяете?..

– Молодой человек, держите себя в руках, – Громобой с укором покачал головой. – Вы не на своих именинах, а на борту частного корабля.

Кроме того, вы общаетесь с людьми, каждый из которых превосходит вас возрастом, и зарекомендовал себя в индивидуальной сфере деятельности. – С этими словами он вновь взглянул на рядовых.

Те улыбались, игнорируя начальство. Судя по всему, Блэйз затронул наболевшую тему.

Видя, что так и до мятежа недалеко, Фортс взял себя в руки. Краснота схлынула, оставалось приструнить не на шутку разошедшийся ус (с помощью которого, казалось, можно взбивать йогурт или сливки – стоит приклеить небольшую ложечку)отник за головами.

я й?лось,

– Да кто, вообще, вы такой?!.

– Вам сие прекрасно известно, – улыбнулся охотник. – Блэйз Троуп по прозвищу Громобой.

Рядовые переглянулись. Даже мичман утратил невозмутимость. Похоже, им отлично знакомо это имя, а еще лучше – прозвище. Стрелок чувствовал себя польщенным.

Но на капитана имя не произвело никакого значения. «Вероятно, он не из моих фанатов», – решил Троуп. Еще больше насупившись, парень шагнул вперед и расправил плечи.

– Не знаю, мистер, какого вы там мнения о себе – мне, в сущности, это глубоко безразлично. Перед Законом все равны. А посему будьте любезны уважать его служителей, равно как и эту форму, – он многозначительно постучал пальцем по бляхе, висевшей на груди.

– Что ж, форму я уважаю, – признался Громобой. Налоговые декларации действительно наводили на него неизъяснимый трепет. Перед бумагой он был бессилен. – Закон – тем более.