Высшая лига убийц

Мне недосуг было с тобой разбираться – в противном случае ты не разложил бы здесь свою тушу, и не трепал бы языком, отнимая мое время. А теперь собирайся. Я не намерен ждать.

Улыбка оплыла по физиономии Дика, как масло на сковороде. Крохотные глазки, спрятанные меж жирных складок, стрельнули по сторонам. Проныра начал понимать, что пахнет жареным. Горела не чья-то шкура, а его собственная: дело худо.

– Сколько ты хочешь?.. – быстро спросил он. – Сколько нулей на плакатах под моей физиономией? Я заплачу вдвое против той суммы, что дают фараоны.

Шепоток вырос до неприличного гомона.

Блэйз покачал головой.

– Втрое!.. – выкрикнул Шнайдер, приближаясь к панике.

– Той суммы, что я получу, ты не перебьешь, – сказал Громобой.

И это была чистая правда. Он рассчитывал получить награду, в сравнении с которой деньги полиции казались никчемной формальностью. Родители не поскупились.

Жирдяй прикусил нижнюю губу. Охранники нервничали. Кто-то теребил кобуру бластера. Троуп делал вид, что не замечает.

Он не спешил. Все вот-вот разрешится.

Стандартная процедура, повторяющаяся раз за разом. Блэйз, с той или иной вероятностью, мог сказать, чем закончится дело. Вначале предлагают деньги. Проныра не стал исключением. Да и вообще, он вполне предсказуем. Вероятно, в круглой безволосой голове кружились самые тривиальные соображения. Успеют ли телохранители прикончить охотника?! Он один, но он… охотник.

Маловероятно, что Шнайдер поверит посылам. Сдаться на милость правосудия означало для него примерно то же, что и собственноручно подписать смертный приговор.

Терять ему нечего. За те преступления, что он совершил, ВСЕ планеты Федерации предполагали смертную казнь, – путем поджарки на электрическом стуле. Это, впрочем, было куда милосерднее, нежели то, ЧТО с толстым извращенцем сделают родители пострадавших детей. Рассчитывать на доброту не приходилось.

Дик это прекрасно понимал, потому как дураком отнюдь не являлся. Он был бизнесменом, и, отчасти, психологом. Такие ублюдки не преуспевали бы на своем мерзостном поприще, если бы их «продукты» не пользовались популярностью.

Виновных – масса. Трусливых и подлых, рассчитывающих на то, что о их грязных грешках никто не узнает. Проныра это умело использовал. Одним из его коньков был шантаж. В число «клиентов» входили влиятельные персоны – мэры, шерифы, даже сенаторы. Потому-то жирдяй до сих пор гулял на свободе.

В салуне воцарилась тишина. Посетители замерли, ожидая, что вот-вот ударит молния.