Ярость on-line

Дома здесь, преимущественно, пустовали. Немногочисленных и нелегальных жильцов, облюбовавших две-три квартиры, гангстеры спешно выселили. Это были не трущобы, нет. Напротив, район находился в обитаемом Гетто, и целиком предназначался под снос. Через какие-то пару лет здесь мог громоздиться какой-нибудь фешенебельный гостиничный комплекс. А пока эта территория формально считалась вотчиной Всадников. То обстоятельство, что вооруженный отряд «черепов» перешел границу, не смог бы никого удивить.

Впрочем, операция проводилась под завесой строгой секретности.

Целью означалась поимка какой-то высокопоставленной персоны из вражеской шайки. Этот субъект, как Череп рассчитывал, поможет Ордену наконец-то добраться до «сморщенной задницы», неоднократно упоминавшейся выше. Откуда Черепу об этом стало известно, он не рассказывал, а Волк – не спрашивал. В сущности, ему плевать.

Главное, это не женщина, не старик и не ребенок. Курту было достаточно сунуть лапу в карман, где лежала фотография, чтобы убедиться в том, что это не означенные категории граждан.

«Мишень» предстала в обличье безволосого, отталкивающего одним своим видом – рыхлая физиономия с тройным подбородком, обвисшими, как у бульдога, щеками, и маленькими черными глазками, в которых устало тлело пресыщение. Страйкер, пожалуй, прикончил бы его задаром – в свободную минуту. Во имя того, чтобы вернуть к жизни златовласую красотку. Но жизнь отчего-то не предусматривала подобный обмен. К тому же, ликвидация не входила в планы.

Рыхлого гангстера предстояло взять живым.

В противном случае, зачем он нужен?..

Волк единолично разработал схему операции, представил Черепу и получил безоговорочное одобрение. Затем, прибыв на место, расставил бандитов по означенным в плане позициям. «Оперативники» не спорили и не возражали, но в общении друг с другом огрызались, точно цепные псы. Дисциплина в Ордене, хромая, уже давно каталась в инвалидной коляске. Команды Курта, тем не менее, воспринимались спокойно – то ли гангстеры боялись попасть под волчью лапу, то ли это была «служебная» форма ксенофобии /как, к примеру, чернокожие не воспринимают всерьез белого начальника/.

Страйкеру хватало того, что никому не приходилось повторять.

Вдали раздался нараставший шум моторов. Судя по тому, что бандиты без передыху болтали в эфире, прислушиваться ко всему остальному им было недосуг.

– Тишина! Они рядом, – бросил Курт в рацию.

Эфир мгновенно обезлюдел. На грани слышимости потрескивала статика помех.