Ярость on-line

Пока «черепа», кряхтя и нещадно матерясь, вытаскивали Всадника /все еще пребывавшего в бессознательном состоянии/ из салона машины, Волк с интересом смотрел по сторонам. На поверку Бастилия не представляла ничего сверхъестественного. Старый трехэтажный особняк, в каком мог бы проживать Франкенштейн. Мрачный и трухлявый, но совершенно непримечательный.

Темные, «портативные» оконца, более похожие на бойницы. Первый этаж вовсе обходился без них – оконные проемы были плотно замурованы красными кирпичами. Все прочие окна, включая те, что располагались под самой крышей, закрывали решетки с толстыми прутьями.

Вдоль упомянутой крыши тянулся ряд острых, загнутых крюков. Возле печной трубы чернела тарелка спутниковой антенны, – наиболее символичный образ Гетто, какой Курт встречал за последние месяцы.

По гребню кирпичного забора пролегли витки колючей проволоки, призванные, похоже, НЕ ВЫПУСТИТЬ из Бастилии, нежели предотвратить чье-то проникновение. Над воротами возвышались два мощных прожектора, черных и безразличных.

Не хватало санитаров с носилками. Волку Бастилия казалась чем-то сродни психиатрических клиник для буйных, какими подобные места демонстрировали в черно-белых фильмах ужасов. Впечатление, конечно, было жутковатым, но сносным.

Гротеск, игры теней.

Гангстеры, надрываясь, тащили толстяка ко входу, – высокому, сводчатому порталу. Взгляд скользил по круглым заклепкам двери. По каменной кладке вился мумифицированный плющ, – выше и выше, но не дальше третьего этажа, – к бронированному Куполу.

Дверь караулил еще один увалень. С дурацкими никелированными пистолетами в обеих руках. Убедившись, что все в порядке (удостоив Страйкера выразительного взгляда), парень запер дверь. «Черепа» самозабвенно несли Всадника к лестнице.

Курт глянул на «привратника»:

– Что-нибудь НЕ ТАК?..

– Нет, нет… – Увалень поспешно отвел взгляд.

– В таком случае, почему бы тебе не найти себе какое-нибудь дело?.. К примеру, помочь?!.

Кивнув, безволосый направился к лестнице.

«Черепов» успели преодолеть весь первый пролет, но помощь бы им не помешала. Толстяк начал приходить в себя – конечности конвульсивно задергались, из жирной глотки вырвался какой-то невнятный вопль. Всадник, очевидно, призывал на помощь опричников, еще не догадываясь, что все они, бездыханные и обугленные, остались на безлюдном перекрестке. «Привратник» схватил правую ногу толстяка, застрявшую в прутьях перил, и процессия двинулась дальше.